Неточные совпадения
Разве я не знаю вперед, что мои друзья никогда не допустят меня до дуэли — не допустят того, чтобы жизнь
государственного человека, нужного
России, подверглась опасности?
Говорил оратор о том, что война поколебала международное значение
России, заставила ее подписать невыгодные, даже постыдные условия мира и тяжелый для торговли хлебом договор с Германией. Революция нанесла огромные убытки хозяйству страны, но этой дорогой ценой она все-таки ограничила самодержавие. Спокойная работа
Государственной думы должна постепенно расширять права, завоеванные народом, европеизировать и демократизировать Россию.
Россия — самая
государственная и самая бюрократическая страна в мире, все в
России превращается в орудие политики.
Он отдает решительное предпочтение
России официальной и
государственной перед Россией народной и общественной, и славянофильству официальному перед славянофильством общественным.
Нам, сверх того, не к чему возвращаться.
Государственная жизнь допетровской
России была уродлива, бедна, дика — а к ней-то и хотели славяне возвратиться, хотя они и не признаются в этом; как же иначе объяснить все археологические воскрешения, поклонение нравам и обычаям прежнего времени и самые попытки возвратиться не к современной (и превосходной) одежде крестьян, а к старинным неуклюжим костюмам?
Священник этот был прекрасный человек (в старой
России было немало хороших священников, хотя почти не было хороших епископов), но он весь был проникнут старыми церковно-государственными принципами.
Теократия, в которой уже не будет
государственного насилия, с Востока, из
России придет.
Русская литература, как и русская культура вообще, соответствовала огромности
России, она могла возникнуть лишь в огромной стране, с необъятными горизонтами, но она не связывала это с империей, с
государственной властью.
— Я хотела переговорить с тобой о том, что держать эти деньги в казенных бумагах, по моему мнению, крайне невыгодно. При настоящем настроении биржи, при настоящем развитии молодого в
России частного банкового дела, акции этих банков, а также железных дорог представляют из себя лучшие бумаги, особенно для помещения небольших капиталов. Хранить в наше время деньги в малопроцентных
государственных бумагах — абсурд.
Отец и мать за последнее время восхваляли при ней его на все лады, как человека и как верного слугу государя, восторгались его
государственною деятельностью, направленной исключительно ко благу
России, говорили, наконец, о его богатстве, о необычайных порядках, которые он завел в своем обширном поместьи Грузине.
Не мог он считаться даже и полным управляющим Грузинской вотчины, так как сам граф Алексей Андреевич, удалившись в начале царствования императора Николая Павловича от кормила
государственного корабля
России, поселился почти безвыездно в Грузине и начал лично управлять вотчинными делами, отодвинув, таким образом, Петра Федоровича на степень главного делопроизводителя вотчинной конторы.
Большинство исторических источников, враждебно относящихся к деятельности графа Аракчеева во время царствования императора Александра Павловича, видят в этой заботе о здоровье графа и советах ему ехать за границу лишь предлог деликатно удалить его от управления
государственными делами, так как император Николай Павлович признал-де его деятельность вредною для
России.
В такую трагическую минуту, не находя около себя никого, кроме ловких и опытных интриганов, Екатерина осознала свое одиночество и решилась опереться на могучую руку Потемкина, которого
государственные способности, горячую любовь к ней и
России, неукротимый характер и твердую волю она давно уже успела оценить.
С этого времени начинается исключительное влияние Потемкина на дела
государственные и ряд великих заслуг, оказанных им
России. Тонкий политик, искусный администратор, человек с возвышенной душой и светлым умом, он вполне оправдал доверие и дружбу императрицы и пользовался своею почти неограниченною властью лишь для блага и величия родины. Имя его тесно связано со всеми славными событиями Екатерининского царствования и справедливо занимает в истории одно из самых видных и почетных мест.
Присоединением к
России целой области он ответил своим врагам, выставлявшим его изнеженным сибаритом, пустым волокитою, неспособным не только к
государственному, но ни к какому делу.
Этот подвиг светлейшего, заставивший умолкнуть даже злобных его завистников, совершенно неожиданно не только для Европы, но и для
России, явился венцом его
государственной деятельности и доказал его двойственную гениальную натуру.
Он обличает русскую государственность в исключительном увлечении материальной силой, т. е. самым низменным соблазном. Он приветствовал поражение
России в Крымскую кампанию как справедливую кару. Он не хотел видеть призвания
России в
государственной мощи, он требовал осуществления правды. И в этом он стоял на линии интеллигенции.
Классы всегда в
России были слабы, подчинены государству, они даже образовывались
государственной властью.
В первом случае, если крестьяне оказывают сопротивление, совершается в
России (то же самое совершается везде, где только есть
государственное устройство и право собственности) — совершается следующее: начальник говорит речь и требует покорности.
И случаи отказов этих от исполнения
государственных требований, противных христианству, в особенности отказы от военной службы, совершаются в последнее время и не в одной
России, а везде.
Обзор нескольких Записок Фонвизина по крестьянскому вопросу в связи с указом 2 апреля 1842 г. в работах: В. И. Семевского «Крестьянский вопрос в
России в XVIII и первой половине XIX в.» (т. II, 1888, стр. 65 и сл… 85 и сл., 352 и сл., 365 и сл.) и H. М. Дружинина «
Государственные крестьяне и реформы Киселева» (1946, стр. 626).]
Из этой беседы маркиз вынес убеждение, что цесаревна всецело рассчитывает на него, и в тот же вечер, с присущей ему горячностью, написал письмо во Францию, склоняя свое правительство помочь
государственному перевороту в
России.
Его близкими приятелями были Бестужев и Степан Федорович Апраксин, но тем не менее в дела
государственные он не вмешивался, а Бестужева любил потому, что в нем, несмотря на его недостатки, природным инстинктом чуял самого способного и полезного для
России деятеля.
Казалось, трудно бы было ожидать большего. В течение нескольких месяцев бывший пастух общественных стад достиг высших степеней
государственного чиноначалия, но судьба готовила ему новое, дотоле немыслимое в
России положение при дворе. Не будем, впрочем, забегать вперед.
Все эти депутации содержались в Петербурге чрезвычайно щедро на счет русской
государственной казны, и не мало рыцарей, осмотревшись хорошенько нашли, что для них было бы очень удобно остаться навсегда в
России, под покровительством великодушного государя.
Но и эти события были бы, конечно, изложены иначе, если бы автор не руководствовался по преимуществу биографическим интересом и мыслью о
государственном значении Петра для возвышения славы
России, — а захотел бы придать своему труду более широкое значение.
Нельзя сказать, чтобы Петр в это время вполне уже обнял все отрасли
государственного управления, вполне и ясно сознал все, что необходимо было сделать для благоденствия и славы
России; но по крайней мере относительно военного дела взгляд Петра значительно уяснился и расширился после первого азовского похода.
Мы видим, что, оставляя пока в стороне многие важнейшие
государственные вопросы и настоятельные потребности
России, Петр обратился на этот раз только еще к тому, что всего прямее и непосредственнее связано было с предыдущими событиями и что всего более согласовалось с его собственными, личными наклонностями.
Предшественники его не понимали этой связи и думали улучшить ратное дело в
России, вовсе не касаясь других сторон
государственного управления и предполагая, что совершенство ратного строя может все поддержать и поможет им возвеличить Россию, даже при отсутствии всяких других совершенств.
Устрялов, говоря об этом указе (том III, стр. 260), — удостоверял царя, что в благосостоянии промышленного сословия заключался один из главных источников
государственного богатства и что промыслы могут процветать только при свободном, самостоятельном развитии их, без вмешательства сторонних властей, тягостного во всякое время, тем более при тогдашнем порядке дел в
России».
«В
России было зрелое развитие элементов, служащих основою
государственного могущества», — утверждает также г. Устрялов в третьем месте и сам же излагает потом такие факты, после которых не может не воскликнуть: «Можем ли после сего гордиться тогдашним политическим могуществом?» (стр. XXIII).
Доказывая расстройство народной жизни, он тем самым доказывает несостоятельность и самой
государственной системы, тем более что бедственное положение народа имело, по собственному сознанию историка, печальное влияние и на
государственную славу
России.
Народная жизнь исчезает среди подвигов
государственных, войн, междоусобий, личных интересов князей и пр., и только в конце тома помещается иногда глава «о состоянии
России».
В то время, когда последние события частной жизни наших героев происходили в Москве, в Петербурге совершались события
государственной важности, которые, впрочем, служили лишь прелюдией к чрезвычайной важности «действу», имевшему влияние на исторические судьбы
России вообще и на судьбу действующих лиц нашего правдивого повествования в частности. Незадолго до описываемого нами времени скончалась императрица Елисавета Петровна.
Тогда представим ей в живых красках несчастное положение
России, объявим, как верноподданные, что для спасения отечества от систематического грабежа и опустошения, для избавления самой государыни от нарекания потомства остается ей удалить от себя курляндца и вручить кормило не государства, но
государственных дел Волынскому.
К тому ж Андрей Денисов присовокуплял, что в то же время, как писал фельдмаршалу, он уведомляет о злодее и Преображенский приказ [Преображенский приказ — центральное
государственное учреждение
России, в 1686–1726 гг. ведавшее охраной порядка в стране, расследовавшее особо важные политические дела.].
Денисов, ободряемый милостями царевны, дружбою к роду Милославских (коего семя росло в
России, как изъяснялся Петр I) и, наконец, ненавистью к Нарышкиным, оттеснившим его некогда от важной
государственной должности, начал усердно отыскивать Владимира по Лифляндии и послал для преследования его староверов, преданных своему чиноначальнику.
Началом
государственного устройства
России следует несомненно считать царствование Иоанна III, со времени женитьбы его на племяннице византийского императора Софье Палеолог, до того времени проживавшей в Риме. Брак этот состоялся в 1472 году. Новая русская великая княгиня была красивая, изворотливая и упорная принцесса с гордым властительным нравом. За нее сватались многие западные принцы, но она не хотела соединить свою судьбу с католиком.
Жизнь Ермака Тимофеевича до его появления во владениях братьев Строгановых была полна всевозможными приключениями, почву для которых создавало более трех веков тому назад
государственное устройство или, лучше сказать, неустройство
России.
— Я и с тобою не хотел бы говорить о ней: во-первых, опасаясь уязвить твое сердце каким-нибудь жестоким словом; во-вторых, занимаюсь единственно мирскими,
государственными делами
России, не толкуя церковного учения, которое есть дело нашего богомольца митрополита.
Старший сын царя Иоанна Васильевича — Иоанн — был любимцем отца. Юноша занимался вместе с отцом
государственными делами, проявлял в них ум и чуткость к славе
России. Во время переговоров о мире, страдая за Россию, читая и горесть на лицах бояр, слыша, может быть, и всеобщий ропот, царевич, исполненный благородной ревности, пришел к отцу и потребовал, чтобы он послал его с войском изгнать неприятеля, освободить Псков, восстановить честь
России.
Призванные ею немцы во сто лет не принесли
России ни малейшей
государственной пользы, но возбудили в окрестном русском населении мысль, что правительство явно покровительствует чужим в ущерб интересам коренных русских подданных.
— Нельзя, всем заниматься приходится, наша должность такая. Вот в «Ведомостях» справедливо пишут: вся наша интеллигенция — фальшь одна, а настоящий-то
государственный смысл в Москве, в Охотном ряду обретается. Там, дескать, с основания
России не чищено, так сколько одной благонадежности накопилось! Разумеется, не буквально так выражаются, своими словами я пересказываю.
Но и после того как этот бедный юноша, бесплодно потратив здесь лучшие годы своей жизни, был осужден на вечное отсюда изгнание и ни у народной, ни у
государственной России не осталось ничего, в чем бы она хотела считаться с отвергнутым ею искреннейшим социалистом и демократом, известная петербургская литературная партия еще не хотела покончить с ним своих счетов. Самый арест его считали или по крайней мере выдавали за подвох и после высылки его предсказывали «второе его пришествие во славе его»…
Совершенно согласно с Державиным, по гораздо обстоятельнее и солиднее, отзывается об истощении
России к концу царствования Екатерины граф А. Р. Воронцов, бывший при императоре Александре
государственным канцлером.
Раньше или позже в
России должна быть реальная, крепкая, национальная
государственная власть.
Строителем жизни, строителем новой
России может быть лишь демократия нового душевного типа, с развитым чувством ответственности, с развитым инстинктом производительности, с крепким сознанием национального и
государственного целого и связи с историческим прошлым, т. е. творческая национальная демократия.
Реально в
России сейчас существуют только две партии — партия патриотов, желающих спасти родину, не потерявших здорового национального и
государственного чувства, сознающих ответственность за все будущее
России, и не-патриотов, отрицающих самостоятельную ценность национальности, равнодушных к родине, к ее чести и достоинству, предающих ее или из фанатической приверженности отвлеченным утопиям и ложным интернационалистическим идеям, или из низкой корысти и продажности.
Для политического,
государственного возрождения
России необходимо духовное возрождение русской личности, перерождение русской души.
И думается, что в
России возможны и даже неизбежны смелые опыты социализации, совершенно внеклассовой,
государственной, не похожей ни на какой доктринальный социализм.