Дорога в верхотинах Суходойки и Ледянки была еще в казенное время правлена и получила название Маяковой слани, — это была сейчас самая скверная часть пути, потому что мостовины давно сгнили и приходилось людям и лошадям брести по вязкой грязи, в которой плавали гнилые мостовины.
— Балчуговские сами по себе: ведь у них площадь в пятьдесят квадратных верст. На сто лет хватит… Жирно будет, ежели бы им еще и Кедровскую дачу захватить: там четыреста тысяч десятин… А какие места: по Суходойке-реке, по Ипатихе, по Малиновке — везде золото. Все россыпи от Каленой горы пошли, значит, в ней жилы объявляются… Там еще казенные разведки были под Маяковой сланью, на Филькиной гари, на Колпаковом поле, у Кедрового ключика. Одним словом, Палестина необъятная…
— Да разве на одной Мутяшке золото-то? — выкрикивал Мыльников, качаясь на ногах. — Да сколько его хошь, золота: по Худенькой, по Малиновке, по Генералке, а там Свистунья, Ледянка, Миляев мыс, Суходойка, Маякова слань. Бугры золота…
На Маяковой слани партия Кишкина «затемнала», и пришлось брести в темноте по страшному месту. Особенно доставалось несчастной Оксе, которая постоянно спотыкалась в темноте и несколько раз чуть не растянулась в грязь. Мыльников брел по грязи за ней и в критических местах толкал ее в спину чернем лопаты.
Когда следователь уехал уже домой, раскрылось новое обстоятельство, перевернувшее все: недалеко от Маяковой слани нашли убитого Петра Васильича. Очевидно, он был убит на дороге, а затем уже стащен в болото.
Лодку швырнуло вправо, ударной волной меня подбросило вверх, перевернуло, и я спиной шлёпнулся на деревянные рейки слани, выступающие из-под разгорающейся у правого борта маскировочной сетки.
Ничего особенно интересного здесь мы, впрочем, не увидели – обычный, по-спартански оборудованный, кокпит старой дюралевой моторки, с жёсткими сиденьями (подушки для них мы почти сразу обнаружили в носовом багажнике) и самодельными сланями из бакелизированной (пожаро– и влагостойкой) фанеры.
Соскочив с кровати, поднял слани и увидел полные шпации воды.
Лодку швырнуло вправо, ударной волной меня подбросило вверх, перевернуло, и я спиной шлёпнулся на деревянные рейки слани, выступающие из-под разгорающейся у правого борта маскировочной сетки.
Ничего особенно интересного здесь мы, впрочем, не увидели – обычный, по-спартански оборудованный, кокпит старой дюралевой моторки, с жёсткими сиденьями (подушки для них мы почти сразу обнаружили в носовом багажнике) и самодельными сланями из бакелизированной (пожаро– и влагостойкой) фанеры.
