Если воля объективируется в идее, а не просто в природной вещи, то она сама отрицает себя в этой идее, и эстетический акт может присвоить такое самоотрицание воли, поставив его на службу своему освобождению.
Иногда самоотрицание абсолютно трагично: когда на нём строится всё стихотворение.
Несмотря на то, что выйти за пределы этого «круга бытия» невозможно в принципе, на практике картина оказывается ещё более сложной, поскольку и здесь действует всё тот же диалектический принцип «своего иного», порождая внутреннее самоотрицание каждого из способов существования человека.