Выдержки из русской классики со словом «неосязаемый»
Встречаясь с этим затруднением, историки этого рода придумывают самое неясное, неосязаемое и общее отвлечение, под которое возможно подвести наибольшее число событий, и говорят, что в этом отвлечении состоит цель движения человечества.
Но вот что-то повеяло на него, что-то неосязаемое и несомненное; если бы дуновение шло от падающей тени, оно бы не было неуловимее, но он тотчас почувствовал, что это приближалась Ирина.
Если знаем, как тело действует на тело прикосновением, поведайте, как неосязаемое действует на неосязаемое, производя вещественность; или какое между безвещественностей есть прикосновение.
— Но позвольте: зачем вы их называете ревизскими, ведь души-то самые давно уже умерли, остался один неосязаемый чувствами звук. Впрочем, чтобы не входить в дальнейшие разговоры по этой части, по полтора рубли, извольте, дам, а больше не могу.
Казалось, все, что только в таинственных, неосязаемых мучениях тяготило его во всю жизнь, все, что до сих пор только грезилось ему и мучило его только в сновидениях, неощутительно, неуловимо, что хотя сказывалось ему по временам, но от чего он с ужасом бежал, заслонясь ложью всей своей жизни, все, что предчувствовал он, но чего боялся доселе, — все это вдруг разом засияло перед ним, открылось глазам его, которые упрямо не хотели признать до сих пор свет за свет, тьму за тьму.
Всякая спайка исчезла, все преграды рушились. Стояла полная анархия. Что прежде представлялось совершенно немыслимым, теперь оказывалось таким простым и легким! Десятки офицеров против тысяч солдат, — как могли первые властвовать над вторыми, как могли вторые покорно нести эту власть? Рухнуло что-то невидимое, неосязаемое, исчезло какое-то внушение, вскрылась какая-то тайна, — и всем стало очевидно, что тысяча людей сильнее десятка.
Так, уже в «Федре» «наднебесная область» описывается как «бескрасочная и бесформенная и неосязаемая, подлинно сущая сущность души, зримая одному лишь царственному уму» [Ή γαρ αχρωματός τε καϊ ασχημάτιστος καί άναφής ουσία όντως ψυχής οΰσα κυβερνήτη μόνω θεατή νφ (Phaedrus, 247 с24).].
Невозможно оказывалось только одно – перерезать почти неосязаемую верёвку, связывающую её астральную сущность с материальным телом, которое она превосходно видела – спящим на диване.
Теперь эмир мог позволить себе расслабиться, хотя трудно было не думать, не просматривать предстоящие события иным, основанном на неосязаемых ощущениях зрением.
Посему, пропаганда суровых этических установлений некоего никем невиданного, неосязаемого существа, без цвета, вкуса и запаха не вызывала и не вызывает у широкой публики полного доверия.
Невозможно оказывалось только одно – перерезать почти неосязаемую верёвку, связывающую её астральную сущность с материальным телом, которое она превосходно видела – спящим на диване.
Теперь эмир мог позволить себе расслабиться, хотя трудно было не думать, не просматривать предстоящие события иным, основанном на неосязаемых ощущениях зрением.
Посему, пропаганда суровых этических установлений некоего никем невиданного, неосязаемого существа, без цвета, вкуса и запаха не вызывала и не вызывает у широкой публики полного доверия.