Человек так свыкся с этими извечными идолами своей души, так долго возлагал на них лучшие свои упования, что мысль о возможности потерять их никогда отчетливо не представлялась уму.
И то, что он испытывал, не было ужасом перед смертью; скорее смерти он даже хотел: во всей извечной загадочности и непонятности своей она была доступнее разуму, чем этот так дико и фантастично превратившийся мир.
Впрочем, и многое тогда казалось незыблемым и не подвергалось критике, и оттого все легче было переносить, как судьбу, предназначение, извечное устройство мира.
Он не ощущал могучих токов, идущих от земли, не знал того извечного хмеля жизни, который делает все живое способным «любить жизнь больше, чем смысл ее».
А что может быть достовернее того, что наше теперешнее я есть вовсе не я, ибо наше извечное существо, наша божественная гениальность совсем иная, чем наша эмпирическая личность, наше тело, характер, психика!
По книгам это называлось воздухом, атмосферой, но по чувству человеческому это было и вечно оставалось небом — извечною целью всех стремлений, всех поисков и надежд.
Если бы он не пожил какое-то время с настоящими орками, то не был бы удивлён, потому что когда-то он именно так и представлял себе извечных врагов людей.
– Язык один, а вот насчёт понимания… В общем, говорят, что это извечный вопрос отцов и детей.
Если бы он не пожил какое-то время с настоящими орками, то не был бы удивлён, потому что когда-то он именно так и представлял себе извечных врагов людей.
Срабатывал извечный женский принцип, что нужны именно те брюки, которых не можешь найти.