Выдержки из русской классики со словом «аскетик»
Надо отречься от себя, не восхотеть своего я, идти крестным путем аскетики смирения, которая потому и получила такое значение и такую разработку в христианстве.
Но мистика гностического и профетического типа мне всегда была ближе, чем мистика, получившая официальную санкцию церквей и признанная ортодоксальной, которая, в сущности, более аскетика, чем мистика.
Епископ Феофан Затворник писал исключительно книги по духовной жизни и аскетике в духе «Добротолюбия».
В творчестве, в творческом экстазе, в творческом вдохновении дан особый религиозный опыт, опыт, отличный от типического опыта христианской аскетики, даже от опыта молитвы.
Но эта аскетика есть дело личности, дело свободного духа, есть возрастание духовности, а не дело социального принуждения.
Аскетика — одна из метафизик пола.
Нечаевский «Катехизис революционера» по жуткости напоминает вывороченную православную аскетику, смешанную с иезуитизмом, это что-то вроде Исаака Сириянина и вместе с тем Игнатия Лойолы революционного социализма, предельная форма революционного аскетического мироотвержения, совершенной революционной отрешенности от мира.
Он был у нас недолго. Большой был тогда аскетик — худобы страшной. Он должен быть теперь очень стар… [Пущин, как и другие лицеисты, в свои школьные годы не любил М. С. Пилецкого за иезуитизм. Впоследствии выяснилось, что он был агентом тайной полиции, чего Пущин не мог знать (см. Б. Мейлах, Лицейские годовщины, «Огонек», 1949, № 23). Двустишие — из «Лицейских песен».]
Аскетика есть школа и метод, длинный путь совершенствования и развития.
Ныне русским людям нужна духовная трезвость в отношении к переживаемой буре, нужна душевная аскетика.
И «наука всех наук», «духовное художество» аскетики, ставит перед человеком прямо эту задачу создания «внутреннего человека», обретения своей подлинной сущности путем длинной и мучительной работы над самим собой, духовно-художественным подвигом.
Ограда строгого эстетизма, требовательного канона (которому, разумеется, должна быть чужда неподвижность) диктуется здесь самосохранением; это есть своего рода аскетика, предохраняющая искусство от разложения и бесформенности.
По часто повторяющемуся в аскетике сравнению, Бог подобен огню, а душа — металлу, который может оставаться холодным, чуждым огня, но, раскаляясь, может становиться как бы одно с ним.
Об этом свидетельствует вся аскетика.
Высушенная законническая добродетельность, лишенная благодатной и благостной энергии, дающей жизнь в изобилии, часто встречается в христианской аскетике, которая может оказаться формой этики закона внутри христианства.
Аскетика связана прежде всего с полом.
И только аскетика, соединенная с мистикой, носит иной характер.
И все эти бесплодные, трагические усилия вновь и вновь приводят к тому старому сознанию, что лишь то оправдание жизни может быть названо евангельско-новозаветным, выражающим дух религии искупления, которое дано было в христианстве святоотеческом, в аскетике.
Христианская половая аскетика была подлинно мистична.
Аскетика в силах лишь перераспределить половую энергию, дать ей иное направление, но не в силах ее истребить.
Творчество не менее духовно, не менее религиозно, чем аскетика.
Путь личного очищения и восхождения (в йогизме, в христианской аскетике, в толстовстве, в оккультизме) может быть враждебен творчеству.
Ныне омертвела святоотеческая аскетика, она стала трупным ядом для нового человека, для новых времен.
Ни один мистик не видел в аскетике содержания и цели религиозной жизни, ибо содержание и цель есть уже мир иной, стяжание божественной жизни.
Революционный дух аскетики превратился в окостенение, в инерцию.
Творчество предполагает аскетическое преодоление мира, оно есть положительная аскетика.
Со стороны и издали мы видим лишь аскетику, лишь технику и формальный метод, скорее отрицание, чем утверждение.
Аскетика есть лишь техника религиозного опыта, лишь его формальная методология.
Аскетика — один из вечных путей религиозного опыта.
Творчество — такое же религиозное делание, как и аскетика.
И там и здесь — аскетика, сосредоточение, победа над страстями, преодоление этого «мира» и видение мира иного.
Наиболее ценно и незыблемо в христианской морали именно то, к чему наименее склонны современные морализаторы христианства, — мистическая аскетика.
Только религиозный путь творчества продолжает мистическую аскетику до окончательного преодоления «мира сего», до создания «мира иного».
Когда читаешь Феофана Затворника, классического выразителя православия в XIX в., то поражаешься этому сочетанию мистической аскетики с позитивно-утилитарным жизнеустройством и мироохранением, этому приспособлению религии искупления к последствиям греха, т. е. к «миру».
В глубине всякой подлинной религии и всякой подлинной мистики есть жажда преодоления «мира» как низшего бытия, победа над «миром», и, следовательно, есть аскетика как путь к этому преодолению и этой победе.
Христианская аскетика и йога формально очень схожи.
Св. Макарий Египетский прямо говорит о том, что аскетика и покаяние могут быть не плодоносны.
Святоотеческая аскетика была некогда новым словом, новым делом в мире, героическим вызовом ветхой природе, ветхому Адаму.
Ибо революционная аскетика превратилась в консервативное охранение.
Аскетика (духовное упражнение) есть общеобязательный формальный метод всякого религиозного и мистического опыта, хотя духовное содержание, скрытое за этим формальным методом, может быть очень разное.
Йогизм имеет формальное и методологическое сходство с восточной христианской аскетикой.
Путь аскетики сам по себе не есть путь творческий, и аскетические экстазы святых и мистиков — экстазы возврата к Богу, видения божественного света, а не творчества нового мира, невиданной жизни.
Мирское, буржуазное строительство отлично оправдывается аскетикой Феофана.
Подобный православной аскетике нигилизм был индивидуалистическим движением, но также был направлен против творческой полноты и богатства жизни человеческой индивидуальности.
Эта книга прежде всего аскетическая, в ней аскетика подавляет мистику.
«Подражание Христу» остается классической книгой по христианской аскетике и духовной жизни.
Мистика в отличие от аскетики есть то, что исходит не от человека только, что предполагает действие Божьей благодати, веяние Духа в человеке.
Инстинкт садизма и мазохизма в идеализированном виде играл огромную роль в духовной жизни и часто определял аскетику.
Мы это уже видели относительно аскетики.
Это чуждо аскетике и мистике Востока.
Синонимы к слову «аскетик»
Предложения со словом «аскетик»
- И поэтому изложение православной аскетики более всего уместно на основании учения о восьми человеческих страстях и противоборстве с ними.
- Ещё больше написано о духовной жизни и о тонких вопросах аскетики.
- Вся дохристианская восточная аскетика имеет два уклона: отрицательный – поборающий и положительный – возводящий.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «аскетик»
Отправить комментарий
Предложения со словом «аскетик»
И поэтому изложение православной аскетики более всего уместно на основании учения о восьми человеческих страстях и противоборстве с ними.
Ещё больше написано о духовной жизни и о тонких вопросах аскетики.
Вся дохристианская восточная аскетика имеет два уклона: отрицательный – поборающий и положительный – возводящий.
- (все предложения)