Мы, сотрудники, собирались обыкновенно по четвергам, приходили часам к трем, усаживались пить чай из никогда не чищенного огромного самовара, пили из дешевых, пузырчатых, зеленого стекла стаканов, с оловянными ложечками.
Весь он стал какой-то пузырчатый, вздутый живот его, точно живот Бердникова, упирался в край стола, и когда учителю нужно было взять что-нибудь, он приподнимался на стуле, живот мешал рукам, укорачивал.
Стекла в стереоскопе были пузырчатые и мутные, видно в них было плохо. Богомолка стала нам показывать другие фотографии с видами святых мест. Мы смотрели в стереоскоп, а богомолка давала объяснения...
«…Таким образом, пузырчатое животное описываемой разновидности представляется нам простым мешком, лишенным самых элементарных органов. Поселяясь в желудке высшего животного, оно является окруженным со всех сторон питательной средой…»
У наших ног беззвучно набегали на берег маленькие волны и тут же растворялись в мокром песке, оставляя на нём чуть слышно шипящую белоснежную пузырчатую пену.
Внутри был слой пузырчатой плёнки, потом обёрточной бумаги и ещё раз пузырьки, и ещё бумага, потом слой простой ткани, а затем – шёлковой.
У наших ног беззвучно набегали на берег маленькие волны и тут же растворялись в мокром песке, оставляя на нём чуть слышно шипящую белоснежную пузырчатую пену.
В душевой уже плескались ребята. Загорелые, мускулистые торсы обливала светящаяся пузырчатая вода. Под каждым рожком толпилось по нескольку человек.