— Ей-богу, затрудняюсь, как вам ответить. Может быть, за послабление, а вместе с тем и за строгость. Знаете что, — продолжал он уже серьезнее, — можно иметь какую угодно систему — самую строгую, тираническую, потом самую гуманную, широкую, — всегда найдутся люди весьма честные, которые часто из своих убеждений будут выполнять ту или другую; но когда вам сегодня говорят: «Крути!», завтра: «Послабляй!», послезавтра опять: «Крути!»…
Я спросил дежурного чиновника: «Кто это такой?» Он говорит: «Это единоверческий священник!» Губернатор, как вышел, так сейчас же подошел к нему, и он при мне же стал ему жаловаться именно на вас, что вы там послабляли, что ли, раскольникам… и какая-то становая собирала какие-то деньги для вас, — так что губернатор, видя, что тот что-то такое серьезное хочет ему донести, отвел его в сторону от меня и стал с ним потихоньку разговаривать.
– Папа, я на рыбалку ходил. Карася поймал. Еле его вытащил. Всё делал, как ты учил. Леску послаблял и аккуратно подводил к берегу. Карась огромный попался.
Его часто послабляло, он кашлял, шли обильные выделения из носа, рта, пробил пот.
– Папа, я на рыбалку ходил. Карася поймал. Еле его вытащил. Всё делал, как ты учил. Леску послаблял и аккуратно подводил к берегу. Карась огромный попался.