Выплеснутая на него вода сбегала теперь мелкими серебристыми каплями с его волос, с пальцев его дрожащих рук, с его платья, с его сомлевших колен: словно все существо его плакало, и слезы его лились на пол той самой комнаты, где за два года пред этим он был продан как пария, как последний крепостной раскрепощенной России.
Миг — и я где-то наверху, подо мною — головы, головы, головы, широко кричащие рты, выплеснутые вверх и падающие руки. Это было необычайно странное, пьяное: я чувствовал себя над всеми, я был я, отдельное, мир, я перестал быть слагаемым, как всегда, и стал единицей.
Бурмистров привык, чтобы его желания исполнялись сразу, он нахмурил темные брови, глубоко вздохнул и тот час выпустил воздух через ноздри — звук был такой, как будто зашипела вода, выплеснутая на горячие уголья. Потом молча, движениями рук и колена, посадил кривого в угол, на стул, сел рядом с ним, а на стол положил свою большую жилистую руку в золотой шерсти. И молча же уставил в лицо Тиунова ожидающий, строгий взгляд.
Прямо-таки как в сказке получилось, хотя вот уже что ей никогда бы в голову не пришло, так это то, что волшебник может счесть настоящими услугами выплеснутую в лицо воду, рассказанную легенду и показанную дорогу.
На берегу то там, то здесь появлялись выплеснутые океаном предметы – обломки досок с плавучих пристаней, разбитые стёкла бутылей из-под рома, лоскутки ткани, ржавые гвозди и пучки соломы.
Прямо-таки как в сказке получилось, хотя вот уже что ей никогда бы в голову не пришло, так это то, что волшебник может счесть настоящими услугами выплеснутую в лицо воду, рассказанную легенду и показанную дорогу.
Очертания волнообразных далёких холмов становились мягче, чудилось, что они покрыты тёмно-зелёным ковром, и кое-где на нём, словно выплеснутая ртуть, блестели озёра.
На берегу то там, то здесь появлялись выплеснутые океаном предметы – обломки досок с плавучих пристаней, разбитые стёкла бутылей из-под рома, лоскутки ткани, ржавые гвозди и пучки соломы.