— Нельзя, братцы, должность моя не позволяет… Смирно!
В одну шеренгу стройся. На первый и второй рассчитайсь. Какой там хлюст на правом фланге разговаривает? Я тебе поговорю! Ряды вздвой! Отставить. Чище делай!.. Сидорчук, вали с ротой за старшего. В случае чего я тебе голову отвинчу… Спасибо, орлы, за службу! С богом!.. Ать-два, ать-два… Дай ножку!..
Портупей-юнкер Золотов — круглый сирота; ему некуда ехать на праздники, он заменяет фельдфебеля четвертой роты. Он выстраивает двадцать шесть явившихся юнкеров в учебной галерее
в одну шеренгу и делает им перекличку. Все в порядке. И тотчас же он командует: «Смирно. Глаза налево». Появляется с левого фланга Дрозд и здоровается с юнкерами.
Собирался на гимнастику пятый класс. Построились
в одну шеренгу, и учитель гимнастики, поручик местного резервного батальона, собирался что-то скомандовать, но, увидя директора, пошел к нему навстречу. Директор пожал ему руку, рассеянно поглядел на гимназистов и спросил:
Явится, бывало, кто-нибудь из лиц, на заставах команду имеющих, выстроит всех
в одну шеренгу и кликнет: зачинщики (по-нынешнему «умники»), вперед!
Неточные совпадения
Девки и молодые ребята становятся
в две
шеренги,
одна против другой, хлопают
в ладоши и поют.
…Вот клубится // Пыль. Все ближе… Стук шагов, // Мерный звон цепей железных, // Скрип телег и лязг штыков. // Ближе. Громче. Вот на солнце // Блещут ружья. То конвой; // Дальше длинные
шеренги // Серых сукон. Недруг злой, // Враг и свой, чужой и близкий. // Все понуро
в ряд бредут, // Всех свела
одна недоля, // Всех сковал железный прут…
Подозревая, что это сахалинские каторжники, те самые беглые, которые недавно сделали нападение на Крильонский маяк, старший офицер пустился на хитрости: он выстроил их
в шеренгу и скомандовал по-русски: «Налево кругом марш!»
Один из иностранцев не выдержал своей роли и тотчас же исполнил команду, и таким образом узнали, к какой нации принадлежали эти хитроумные Одиссеи.
Варвара Ивановна Богатырева, возвратясь
один раз домой
в первом часу ночи, была до крайности изумлена кучею навешанного
в ее передней платья и длинною
шеренгою различных калош.
— Вот и все, что может дать вам инвалид.
Один турецкий паша, добрый старичок, получил от кого-то
в подарок или, кажется,
в наследство целый гарем. Когда его молодые красивые жены выстроились перед ним
в шеренгу, он обошел их, поцеловал каждую и сказал: «Вот и все, что я теперь
в состоянии дать вам». То же самое говорю и я.