Семейство у солдата было ничего — зажиточное. Картофельными лепешками его ублажали, молоко свое, немереное, в праздник — убоина, каждый день чаек. Известно — воин. Он там за них, вахлаков, в глине сидючи, что ни день — со смертью в дурачки играл, как такого не ублажить. Работы, почитай, никакой, нога ему не дозволяла за настоящее приниматься. То ребятам на забаву сестру милосердную из редьки выкроит, то Георгиевский крест на табакерке вырежет — одно удовольствие.
Еще несколько лет тяжелой усиленной работы в Москве на курсах с ежегодными летними наездами в родное село к старикам Гурьевым, которых молодая девушка всячески ублажала и баловала из своих скудных средств (она давала постоянно уроки, чтобы иметь возможность жить и учиться в большом городе).
Все, бывало, его ублажает: «Антонович да Антонович, такой-сякой немазаный, утихомирься ты, перекрестись, испей водицы!» Ни жалобы, ни свары от нее он никогда не видал.
Человек может всячески ублажать кошку неделя за неделей, исполнять её малейшие прихоти, а она берёт и уходит от него, потому что по соседству нашла себе местечко, где чаще дают рыбу.
Они уже привыкли каждую ночь ублажать мужчин, служить им, угождать своим телом.
Человек может всячески ублажать кошку неделя за неделей, исполнять её малейшие прихоти, а она берёт и уходит от него, потому что по соседству нашла себе местечко, где чаще дают рыбу.
Готовить, стирать, убирать, воспитывать детей и ублажать мужа?