— Человек я одинокий и в
здешнем городе никого не знаю. Куда я пойду и к кому обращусь, если для меня все люди в неизвестности? Вот почему Семен Иванович посоветовал мне обратиться к такой особе, которая специалистка по этой части и в рассуждении счастья людей имеет свою профессию. А потому я убедительнейше прошу вас, Любовь Григорьевна, устроить мою судьбу при вашем содействии. Вы в городе знаете всех невест, и вам легко меня приспособить.
Городничий. Обязанность моя, как градоначальника
здешнего города, заботиться о том, чтобы проезжающим и всем благородным людям никаких притеснений…
— Постой! Я сам представлюсь! — сказал Марк, вскочил с кресел и, став в церемонную позу, расшаркался перед Райским. — Честь имею рекомендоваться: Марк Волохов, пятнадцатого класса, состоящий под надзором полиции чиновник, невольный
здешнего города гражданин!
— Хмель-то! Позвольте вам, ваше сиятельство, доложить! Хмелю у нас в одном
здешнем городе так довольно, так довольно, что, можно сказать, не одна тыща пудов сгниет его… потому сбыта ему у нас нет.
Неточные совпадения
По мнению
здешних ученых, этот провал не что иное, как угасший кратер; он находится на отлогости Машука, в версте от
города. К нему ведет узкая тропинка между кустарников и скал; взбираясь на гору, я подал руку княжне, и она ее не покидала в продолжение целой прогулки.
— Я как будто получше, посвежее, нежели как был в
городе, — сказал он, — глаза у меня не тусклые… Вот ячмень показался было, да и пропал… Должно быть, от
здешнего воздуха; много хожу, вина не пью совсем, не лежу… Не надо и в Египет ехать.
Кучер привез нас в испанский
город, на квартиру отца Абелло, редактора
здешней газеты.
— Да сказывал Тимофей, все господа: из
города двое, кто таковы — не знаю, только сказывал Тимофей, двое из
здешних господ, да тех двое, будто бы приезжих, а может, и еще кто есть, не спросил я его толково. В карты, говорил, стали играть.
В тот вечер, когда было написано это письмо, напившись в трактире «Столичный
город», он, против обыкновения, был молчалив, не играл на биллиарде, сидел в стороне, ни с кем не говорил и лишь согнал с места одного
здешнего купеческого приказчика, но это уже почти бессознательно, по привычке к ссоре, без которой, войдя в трактир, он уже не мог обойтись.