Неточные совпадения
Няня пошла наверх в спальню и, взглянув на больную, сунула ей в руки зажженную восковую свечу. Саша в ужасе суетилась и умоляла, сама не зная кого, сходить за папой, потом надела пальто и платок и выбежала на улицу.
От прислуги она знала, что у
отца есть еще другая жена и две девочки, с которыми он живет на Базарной. Она
побежала влево
от ворот, плача и боясь чужих людей, и скоро стала грузнуть в снегу и зябнуть.
В будуаре никого не было. Дрожащим от волнения голосом начал граф свою исповедь. Он подробно рассказал, кто он такой, его
побег от отца, принятие, по воле его матери, титула графа, не умолчал даже об источнике их средств — старом еврее.
Неточные совпадения
Девочка, любимица
отца, вбежала смело, обняла его и смеясь повисла у него на шее, как всегда, радуясь на знакомый запах духов, распространявшийся
от его бакенбард. Поцеловав его наконец в покрасневшее
от наклоненного положения и сияющее нежностью лицо, девочка разняла руки и хотела
бежать назад; но
отец удержал ее.
Но я отстал
от их союза // И вдаль
бежал… Она за мной. // Как часто ласковая муза // Мне услаждала путь немой // Волшебством тайного рассказа! // Как часто по скалам Кавказа // Она Ленорой, при луне, // Со мной скакала на коне! // Как часто по брегам Тавриды // Она меня во мгле ночной // Водила слушать шум морской, // Немолчный шепот Нереиды, // Глубокий, вечный хор валов, // Хвалебный гимн
отцу миров.
Зимними вечерами приятно было шагать по хрупкому снегу, представляя, как дома, за чайным столом,
отец и мать будут удивлены новыми мыслями сына. Уже фонарщик с лестницей на плече легко бегал
от фонаря к фонарю, развешивая в синем воздухе желтые огни, приятно позванивали в зимней тишине ламповые стекла.
Бежали лошади извозчиков, потряхивая шершавыми головами. На скрещении улиц стоял каменный полицейский, провожая седыми глазами маленького, но важного гимназиста, который не торопясь переходил с угла на угол.
Послушай: хитрости какие! // Что за рассказ у них смешной? // Она за тайну мне сказала, // Что умер бедный мой
отец, // И мне тихонько показала // Седую голову — творец! // Куда
бежать нам
от злоречья? // Подумай: эта голова // Была совсем не человечья, // А волчья, — видишь: какова! // Чем обмануть меня хотела! // Не стыдно ль ей меня пугать? // И для чего? чтоб я не смела // С тобой сегодня убежать! // Возможно ль?
Да, господа присяжные заседатели, «совершилось как по писаному!» И вовсе, вовсе мы не
бежали почтительно и боязливо
от отцова окошка, да еще в твердой уверенности, что у того теперь наша возлюбленная.