— У, стервячий был старик! — продолжал старик уже не так горячо. — Лет через пять после воли его миром в конторе посекли, так он, чтобы, значит, злобу свою доказать, взял да и напустил на все Ковыли горловую болезнь. Повымерло тогда народу без счету, видимо-невидимо, словно в холеру…
Тем временем через улицу от того места, где была лавка, бродячий музыкант, настроив виолончель, заставил ее тихим смычком говорить грустно и хорошо; его товарищ, флейтист, осыпал пение струн лепетом горлового свиста; простая песенка, которою они огласили дремлющий в жаре двор, достигла ушей Грэя, и тотчас он понял, что следует ему делать дальше.
Он говорил не так, как истый парижанин, без этого отчасти горлового, отчасти картавого произношения; но и не как настоящий южный француз; типических звуков, соединенных с буквою «н», у него совсем нет; он произносит их так же в нос, как и любой француз среднего типа.
Поглаживание по голове, тихое горловое пение – про себя, невнятно, без слов, только повторяющаяся умиротворяющая мелодия – и ребёнок гипнотизируется в полудрёму.
Был особенно в духе, что он выражал, испуская дикие горловые звуки.
Поглаживание по голове, тихое горловое пение – про себя, невнятно, без слов, только повторяющаяся умиротворяющая мелодия – и ребёнок гипнотизируется в полудрёму.
Наконец, обессилев, лебедь перестал биться и, вытянув шею, издал горловой жалобный звук.