Неточные совпадения
И ушел. Васильев лег
на кровать и, спрятав голову под подушку, стал плакать от боли, и чем обильней лились слезы, тем ужаснее становилась душевная боль. Когда потемнело, он вспомнил о той мучительной ночи, которая ожидает его, и страшное отчаяние овладело им. Он быстро оделся, выбежал из номера и,
оставив свою дверь настежь, без всякой надобности и цели вышел
на улицу. Не спрашивая себя, куда идти, он быстро пошел по Садовой улице.
Неточные совпадения
— Да, да,
оставьте,
оставьте меня в покое! — замахал я руками чуть не плача, так что он вдруг с удивлением посмотрел
на меня; однако же вышел. Я насадил
на дверь крючок и повалился
на мою
кровать ничком в подушку. И вот так прошел для меня этот первый ужасный день из этих трех роковых последних дней, которыми завершаются мои записки.
В сени вышел царь-отец. // Все пустились во дворец. // Царь недолго собирался: // В тот же вечер обвенчался. // Царь Салтан за пир честной // Сел с царицей молодой; // А потом честные гости //
На кровать слоновой кости // Положили молодых // И
оставили одних. // В кухне злится повариха, // Плачет у станка ткачиха — // И завидуют оне // Государевой жене. // А царица молодая, // Дела вдаль не отлагая, // С первой ночи понесла.
Спальня эта была довольно большой комнатой, помещавшейся в глубине дома, невдалеке от спальни отца и матери, с двумя окнами, выходившими в сад, завешанными белыми шторами. Сальная свеча, стоявшая
на комоде, полуосвещала ее,
оставляя темными углы. Обставлена она была массивною мебелью в белоснежных чехлах, такая же белоснежная
кровать стояла у одной из стен, небольшой письменный стол и этажерка с книгами и разными безделушками — подарками баловника-отца, довершали ее убранство.
И газета из рук —
на пол. А я стою и оглядываю кругом всю, всю комнату, я поспешно забираю с собой — я лихорадочно запихиваю в невидимый чемодан все, что жалко
оставить здесь. Стол. Книги. Кресло.
На кресле тогда сидела I — а я внизу,
на полу…
Кровать…
Варя попросила его к Денизе Яковлевне.
На нее страшно было смотреть. До истерики дело, однако ж, не дошло. Пирожков сел у
кровати и старался толком расспросить ее: имеет ли она хоть какие-нибудь фактические права
на инвентарь? Ничего
на бумаге у ней не было. Он ей посоветовал — отложив свой гонор, поехать завтра утром к Гордею Парамонычу, просить ее
оставить до весны, а самой искать компаньона.