Неточные совпадения
Тут кончается Азия, и можно было бы
сказать, что в этом месте Амур впадает в Великий океан, если бы поперек не стоял
о. Сахалин.
Провожал меня до шлюпки угрюмый матрос, который, как будто догадавшись,
о чем мне хочется спросить его, вздохнул и
сказал...
В одном селении, говоря
о том, что крестьяне из ссыльных теперь уже имеют право переезда на материк, он
сказал: «А потом можете и на родину, в Россию».]
—
Скажи, Егор,
о чем ты думал, когда тебя в Одессе на пароход вели?
[Лет пять назад один важный человек, беседуя с поселенцами
о сельском хозяйстве и давая им советы,
сказал, между прочим: «Имейте в виду, что в Финляндии сеют хлеб по склонам гор».
Прежде чем покончить с Северным Сахалином, считаю не лишним
сказать немного
о тех людях, которые жили здесь в разное время и теперь живут независимо от ссыльной колонии.
Рассказывая мне
о своем коротком знакомстве со многими известными писателями в Петербурге, майор называл их просто Миша, Ваня и, приглашая меня к себе завтракать и обедать, невзначай раза два
сказал мне ты.
Море на вид холодное, мутное, ревет, и высокие седые волны бьются
о песок, как бы желая
сказать в отчаянии: «Боже, зачем ты нас создал?» Это уже Великий, или Тихий, океан.
Теперь, чтобы покончить с Южным Сахалином, остается мне
сказать несколько слов еще
о тех людях, которые жили когда-либо здесь и теперь живут независимо от ссыльной колонии.
Эти цифры могут дать лишь приблизительное понятие
о составе населения по месту рождения, но едва ли кто решится выводить из них заключение, что Тамбовская губерния самая преступная и малороссы, которых, кстати
сказать, очень много на Сахалине, преступнее русских.]
Никто не спрашивает
о том, все ли обедали, не заснул ли кто; и если тем, которые распоряжаются в кухне,
сказать, что на каторге, в среде угнетенных и нравственно исковерканных людей, немало таких, за которыми надо следить, чтобы они ели, и даже кормить их насильно, то это замечание вызовет только недоумелое выражение на лицах и ответ: «Не могу знать, ваше высокоблагородие!»
Да и эти 9 % относятся исключительно к школьному возрасту, так что
о взрослой сахалинской женщине можно
сказать, что она грамоте не знает; просвещение не коснулось ее, она поражает своим грубым невежеством, и, мне кажется, нигде в другом месте я не видел таких бестолковых и мало понятливых женщин, как именно здесь, среди преступного и порабощенного населения.
То же самое можно
сказать и
о бритых головах.
О более серьезных страданиях глаз я не могу
сказать ничего, так как в отчете все глазные болезни сплошь показаны одною цифрой 211.
Сергей Иванович вздохнул и ничего не отвечал. Ему было досадно, что она заговорила о грибах. Он хотел воротить ее к первым словам, которые она
сказала о своем детстве; но, как бы против воли своей, помолчав несколько времени, сделал замечание на ее последние слова.
— Чтобы вам было проще со мной, я
скажу о себе: подкидыш, воспитывалась в сиротском приюте, потом сдали в монастырскую школу, там выучилась золотошвейному делу, потом была натурщицей, потом [В раннем варианте чернового автографа после: потом — зачеркнуто: три года жила с одним живописцем, натурщицей была, потом меня отбил у него один писатель, но я через год ушла от него, служила.] продавщицей в кондитерской, там познакомился со мной Иван.
Из глаз его выглядывало уныние, в ее разговорах сквозило смущение за Веру и участие к нему самому. Они говорили, даже о простых предметах, как-то натянуто, но к обеду взаимная симпатия превозмогла, они оправились и глядели прямо друг другу в глаза, доверяя взаимным чувствам и характерам. Они даже будто сблизились между собой, и в минуты молчания высказывали один другому глазами то, что могли бы
сказать о происшедшем словами, если б это было нужно.
Неточные совпадения
Городничий. В других городах, осмелюсь доложить вам, градоправители и чиновники больше заботятся
о своей, то есть, пользе. А здесь, можно
сказать, нет другого помышления, кроме того, чтобы благочинием и бдительностью заслужить внимание начальства.
Городничий. Ну что ж,
скажите, ничего не начитывали
о каком-нибудь чиновнике из Петербурга?
Осклабился, товарищам //
Сказал победным голосом: // «Мотайте-ка на ус!» // Пошло, толпой подхвачено, //
О крепи слово верное // Трепаться: «Нет змеи — // Не будет и змеенышей!» // Клим Яковлев Игнатия // Опять ругнул: «Дурак же ты!» // Чуть-чуть не подрались!
«Грехи, грехи, — послышалось // Со всех сторон. — Жаль Якова, // Да жутко и за барина, — // Какую принял казнь!» // — Жалей!.. — Еще прослушали // Два-три рассказа страшные // И горячо заспорили //
О том, кто всех грешней? // Один
сказал: кабатчики, // Другой
сказал: помещики, // А третий — мужики. // То был Игнатий Прохоров, // Извозом занимавшийся, // Степенный и зажиточный
«Отцы! —
сказал Клим Яковлич, // С каким-то визгом в голосе, // Как будто вся утроба в нем, // При мысли
о помещиках, // Заликовала вдруг.