Неточные совпадения
Даже сам Собакевич, который редко отзывался
о ком-нибудь с хорошей стороны, приехавши довольно поздно из города и уже совершенно раздевшись и легши на кровать возле худощавой жены своей,
сказал ей: «Я, душенька, был у губернатора на вечере, и у полицеймейстера обедал, и познакомился с коллежским советником Павлом Ивановичем Чичиковым: преприятный человек!» На что супруга отвечала: «Гм!» — и толкнула его ногою.
Ему нравилось не то,
о чем читал он, но больше самое чтение, или, лучше
сказать, процесс самого чтения, что вот-де из букв вечно выходит какое-нибудь слово, которое иной раз черт знает что и значит.
Хотя время, в продолжение которого они будут проходить сени, переднюю и столовую, несколько коротковато, но попробуем, не успеем ли как-нибудь им воспользоваться и
сказать кое-что
о хозяине дома.
— Конечно, — продолжал Манилов, — другое дело, если бы соседство было хорошее, если бы, например, такой человек, с которым бы в некотором роде можно было поговорить
о любезности,
о хорошем обращении, следить какую-нибудь этакую науку, чтобы этак расшевелило душу, дало бы, так
сказать, паренье этакое…
—
О, это справедливо, это совершенно справедливо! — прервал Чичиков. — Что все сокровища тогда в мире! «Не имей денег, имей хороших людей для обращения», —
сказал один мудрец.
—
О! помилуйте, ничуть. Я не насчет того говорю, чтобы имел какое-нибудь, то есть, критическое предосуждение
о вас. Но позвольте доложить, не будет ли это предприятие или, чтоб еще более, так
сказать, выразиться, негоция, [Негоция — коммерческая сделка.] — так не будет ли эта негоция несоответствующею гражданским постановлениям и дальнейшим видам России?
— А знаете, Павел Иванович, —
сказал Манилов, которому очень понравилась такая мысль, — как было бы в самом деле хорошо, если бы жить этак вместе, под одною кровлею, или под тенью какого-нибудь вяза пофилософствовать
о чем-нибудь, углубиться!..
—
О! это была бы райская жизнь! —
сказал Чичиков, вздохнувши. — Прощайте, сударыня! — продолжал он, подходя к ручке Маниловой. — Прощайте, почтеннейший друг! Не позабудьте просьбы!
Чичиков поблагодарил хозяйку,
сказавши, что ему не нужно ничего, чтобы она не беспокоилась ни
о чем, что, кроме постели, он ничего не требует, и полюбопытствовал только знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда пути к помещику Собакевичу, на что старуха
сказала, что и не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет.
Так как разговор, который путешественники вели между собою, был не очень интересен для читателя, то сделаем лучше, если
скажем что-нибудь
о самом Ноздреве, которому, может быть, доведется сыграть не вовсе последнюю роль в нашей поэме.
— Нет, брат, тебе совсем не следует
о ней так отзываться; этим ты, можно
сказать, меня самого обижаешь, она такая милая.
Но Чичиков прикинулся, как будто и не слышал,
о чем речь, и
сказал, как бы вдруг припомнив...
Последние слова он уже
сказал, обратившись к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не к тому лицу, к которому относятся слова, а к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело,
о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать не дадим», —
сказал про себя Чичиков и потом объяснил, что такого приятеля никак не найдется, что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но что это такая безделица,
о которой даже не стоит и говорить.
—
О, там отличные земли! —
сказал председатель и отозвался с большою похвалою насчет рослости тамошних трав. — А земли в достаточном количестве?
Собакевич, оставив без всякого внимания все эти мелочи, пристроился к осетру, и, покамест те пили, разговаривали и ели, он в четверть часа с небольшим доехал его всего, так что когда полицеймейстер вспомнил было
о нем и,
сказавши: «А каково вам, господа, покажется вот это произведенье природы?» — подошел было к нему с вилкою вместе с другими, то увидел, что от произведенья природы оставался всего один хвост; а Собакевич пришипился так, как будто и не он, и, подошедши к тарелке, которая была подальше прочих, тыкал вилкою в какую-то сушеную маленькую рыбку.
Чтоб это сколько-нибудь изъяснить, следовало бы
сказать многое
о самих дамах, об их обществе, описать, как говорится, живыми красками их душевные качества; но для автора это очень трудно.
Так и быть:
о характерах их, видно, нужно предоставить
сказать тому, у которого поживее краски и побольше их на палитре, а нам придется разве слова два
о наружности да
о том, что поповерхностней.
Как они делают, бог их ведает: кажется, и не очень мудреные вещи говорят, а девица то и дело качается на стуле от смеха; статский же советник бог знает что расскажет: или поведет речь
о том, что Россия очень пространное государство, или отпустит комплимент, который, конечно, выдуман не без остроумия, но от него ужасно пахнет книгою; если же
скажет что-нибудь смешное, то сам несравненно больше смеется, чем та, которая его слушает.
Что Ноздрев лгун отъявленный, это было известно всем, и вовсе не было в диковинку слышать от него решительную бессмыслицу; но смертный, право, трудно даже понять, как устроен этот смертный: как бы ни была пошла новость, но лишь бы она была новость, он непременно сообщит ее другому смертному, хотя бы именно для того только, чтобы
сказать: «Посмотрите, какую ложь распустили!» — а другой смертный с удовольствием преклонит ухо, хотя после
скажет сам: «Да это совершенно пошлая ложь, не стоящая никакого внимания!» — и вслед за тем сей же час отправится искать третьего смертного, чтобы, рассказавши ему, после вместе с ним воскликнуть с благородным негодованием: «Какая пошлая ложь!» И это непременно обойдет весь город, и все смертные, сколько их ни есть, наговорятся непременно досыта и потом признают, что это не стоит внимания и не достойно, чтобы
о нем говорить.
Решено было еще сделать несколько расспросов тем, у которых были куплены души, чтобы, по крайней мере, узнать, что за покупки, и что именно нужно разуметь под этими мертвыми душами, и не объяснил ли он кому, хоть, может быть, невзначай, хоть вскользь как-нибудь настоящих своих намерений, и не
сказал ли он кому-нибудь
о том, кто он такой.
Так как он первый вынес историю
о мертвых душах и был, как говорится, в каких-то тесных отношениях с Чичиковым, стало быть, без сомнения, знает кое-что из обстоятельств его жизни, то попробовать еще, что
скажет Ноздрев.
Попробовали было заикнуться
о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия, так что чиновники, вздохнувши, все отошли прочь; один только полицеймейстер долго еще слушал, думая, не будет ли, по крайней мере, чего-нибудь далее, но наконец и рукой махнул,
сказавши: «Черт знает что такое!» И все согласились в том, что как с быком ни биться, а все молока от него не добиться.
Бывшие ученики его, умники и остряки, в которых ему мерещилась беспрестанно непокорность и заносчивое поведение, узнавши об жалком его положении, собрали тут же для него деньги, продав даже многое нужное; один только Павлуша Чичиков отговорился неимением и дал какой-то пятак серебра, который тут же товарищи ему бросили,
сказавши: «Эх ты, жила!» Закрыл лицо руками бедный учитель, когда услышал
о таком поступке бывших учеников своих; слезы градом полились из погасавших очей, как у бессильного дитяти.
Он давно уже имел сведение
о нем и даже отказал подосланным подкупить,
сказавши сухо: «Еще не время».
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что старику иной раз позволительно
сказать молодому человеку ты(
о чине своем он не упомянул ни слова).
Чичиков не смутился, выбрал другое время, уже перед ужином, и, разговаривая
о том и
о сем,
сказал вдруг...
— Вообще
о генералах, ваше превосходительство, в общности… то есть, говоря собственно, об отечественных генералах, —
сказал Чичиков, а сам подумал: «Чтой-то я за вздор такой несу!»
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так
сказать, и для самого себя; потому что, точно, не говоря уже
о пользе, которая может быть в геморроидальном отношенье, одно уже то, чтоб увидать свет, коловращенье людей… кто что ни говори, есть, так
сказать, живая книга, та же наука.
—
О чем вы это так долго с ним толковали? —
сказал Платонов.
— Нет, Павел Иванович, —
сказал он, — уж если хотите знать умного человека, так у нас, действительно, есть один,
о котором, точно, можно
сказать: «умный человек», которого я и подметки не стою.
— Блудный сын! —
сказал Чичиков. —
О таких людях и жалеть нечего.
Родственники, конечно, родственниками, но отчасти, так
сказать, и для самого себя, ибо, — не говоря уже
о пользе в геморроидальном отношении, — видеть свет и коловращенье людей — есть уже само по себе, так
сказать, живая книга и вторая наука.
— А ведь точно, —
сказал хозяин, обратившись к Чичикову, тоже с приятной улыбкой, — что может быть завидней ребяческого возраста: никаких забот, никаких мыслей
о будущем…
— Позвольте, Петр Петрович: прежде чем говорить об этом Чичикове, позвольте поговорить собственно
о вас.
Скажите мне: сколько, по вашему заключению, было бы для вас удовлетворительно и достаточно затем, чтобы совершенно выпутаться из обстоятельств?
— Афанасий Васильевич! —
сказал бедный Чичиков и схватил его обеими руками за руки. —
О, если бы удалось мне освободиться, возвратить мое имущество! клянусь вам, повел бы отныне совсем другую жизнь! Спасите, благодетель, спасите!