Под камнем сим лежит французский эмигрант; // Породу знатную имел он и талант, // Супругу и семью оплакав избиянну, //
Покинул родину, тиранами попранну; // Российския страны достигнув берегов, // Обрел на старости гостеприимный кров; // Учил детей, родителей покоил… // Всевышний судия его здесь успокоил…
И Заплатин и Скорняков оказались тоже старыми приятелями Стуколова; знал он и Никифора Захарыча, когда тот еще только в годы входил. Дочерей Патапа Максимыча не знал Стуколов. Они родились после того, как он
покинул родину. С тех пор больше двадцати пяти годов прошло, и о нем по Заволжью ни слуху ни духу не было.
Дело в том, что в то время, когда я жуировал во Франции с господином Савиным, чье имя я носил, случилось несчастье: в России против него были возбуждены разные уголовные и политические преследования, ему пришлось
покинуть родину и бежать в Америку.
Ах!.. Эти речи поберечь // Вам лучше для других. // Всем вашим пыткам не извлечь // Слезу из глаз моих! //
Покинув родину, друзей, // Любимого отца, // Приняв обет в душе моей // Исполнить до конца // Мой долг, — я слез не принесу // В проклятую тюрьму — // Я гордость, гордость в нем спасу, // Я силы дам ему! // Презренье к нашим палачам, // Сознанье правоты // Опорой верной будет нам.
При дворе и в высшем петербургском обществе смотрели на них, как на неповинных ни в чем страдальцев, принужденных
покинуть родину и лишенных всего достояния, вследствие злобы и ненависти богомерзких якобинцев.
Неточные совпадения
Один в этом списке Л.Н.Толстой кончил дни свои на
родине и никогда не
покидал ее как изгнанник. Но разве он также не был"нелегальным"человеком в полной мере? И если его не судили и не сослали без суда, то потому только, что власть боялась его популярности и прямо не преследовала его, но все-таки он умер официально отлученным от государственно-полицейской православной церкви.
В течение двадцати лет бедный немец пытал свое счастие: побывал у различных господ, жил и в Москве, и в губернских городах, терпел и сносил многое, узнал нищету, бился, как рыба об лед; но мысль о возвращении на
родину не
покидала его среди всех бедствий, которым он подвергался; она только одна его и поддерживала.
Для комфорта
кидают семейство,
родину, едут кругом света, тонут, умирают с голода в степях!..
Глафира улыбнулась и пожала плечами, — Висленев тоже улыбался: дела его, как мы видим, были нехороши, но он был уверен, что в его положении начинает действовать какое-то облегчающее обстоятельство, — его в этом убеждало его предчувствие, и он не ошибался: Глафира Васильевна не хотела его
покинуть, ибо приближались уже лукавые дни, когда волокнистый Borné спиритских собраний Парижа должен был совершить на
родине разбойничьи дела, к которым он давно предназначался…