Неточные совпадения
5 июля 1890 г. я прибыл
на пароходе в г. Николаевск, один из самых восточных пунктов нашего отечества. Амур здесь очень широк, до моря осталось только 27 верст; место величественное и красивое, но воспоминания о прошлом этого
края, рассказы спутников о лютой зиме и о не менее лютых местных нравах, близость каторги и самый вид заброшенного, вымирающего города совершенно отнимают охоту любоваться пейзажем.
Движение
на улицах здесь гораздо значительнее, чем в наших уездных городах, и это легко объяснить приготовлениями к встрече начальника
края, главным же образом — преобладанием в здешнем населении рабочего возраста, который большую часть дня проводит вне дома.
Вот его статьи: 1) «Путешествие
на остров Сахалин в 1881–1882 гг.» (письма к секретарю общества), прилож. к XIX т. «„Известий“ имп. Р<усского> геогр. общества», 1883 г., 2) «Отчет об исследованиях
на острове Сахалине и в Южно-Уссурийском
крае».
Среди селения большая площадь,
на ней деревянная церковь и кругом по
краю не лавки, как у нас в деревнях, а тюремные постройки, присутственные места и квартиры чиновников.
Я, конечно, его не читал и в данном случае пользуюсь цитатами Л. И. Шренка, автора книги «Об инородцах Амурского
края».] слышал в 1808 г.
на Сахалине, что по западную сторону острова часто появлялись русские суда и что русские в конце концов своими разбойничествами заставили туземцев одну их часть изгнать, другую перебить.
Желающих обстоятельно познакомиться с гиляками я отсылаю к специалистам-этнографам, например к Л. И. Шренку. [К его превосходному сочинению «Инородцы Амурского
края» приложены этнографическая карта и две таблицы с рисунками г. Дмитриева-Оренбургского;
на одной из таблиц изображены гиляки.] Я же ограничусь лишь теми частностями, которые характерны для местных естественных условий и которые могут дать прямо или косвенно указания, практически полезные для новичков-колонистов.
Потом стали просить позволения переселиться в Южно-Уссурийский
край; ожидали они разрешения, как особой милости, с нетерпением, десять лет, а пока кормились охотой
на соболя и рыбною ловлей.
Собственно для ссыльной колонии неудавшийся опыт пока может быть поучителен в двух отношениях: во-первых, вольные поселенцы сельским хозяйством занимались недолго и в последние десять лет до переезда
на материк промышляли только рыбною ловлей и охотой; и в настоящее время Хомутов, несмотря
на свой преклонный возраст, находит для себя более подходящим и выгодным ловить осетров и стрелять соболей, чем сеять пшеницу и сажать капусту; во-вторых, удержать
на юге Сахалина свободного человека, когда ему изо дня в день толкуют, что только в двух днях пути от Корсаковска находится теплый и богатый Южно-Уссурийский
край, — удержать свободного человека, если, к тому же, он здоров и полон жизни, невозможно.
А Уссурийский
край и Амур, о котором говорят все, как о земле обетованной, так близки: проплыть
на пароходе три-четыре дня, а там — свобода, тепло, урожаи…
В свежевырытой могиле
на четверть вода. Каторжные, запыхавшись, с потными лицами, громко разговаривая о чем-то, что не имело никакого отношения к похоронам, наконец, принесли гроб и поставили его у
края могилы. Гроб дощатый, наскоро сбитый, некрашеный.
Часа через два, когда все на пристани умолкло, я разбудил своего казака. «Если я выстрелю из пистолета, — сказал я ему, — то беги на берег». Он выпучил глаза и машинально отвечал: «Слушаю, ваше благородие». Я заткнул за пояс пистолет и вышел. Она дожидалась меня
на краю спуска; ее одежда была более нежели легкая, небольшой платок опоясывал ее гибкий стан.
Неточные совпадения
Она любила
на балконе // Предупреждать зари восход, // Когда
на бледном небосклоне // Звезд исчезает хоровод, // И тихо
край земли светлеет, // И, вестник утра, ветер веет, // И всходит постепенно день. // Зимой, когда ночная тень // Полмиром доле обладает, // И доле в праздной тишине, // При отуманенной луне, // Восток ленивый почивает, // В привычный час пробуждена // Вставала при свечах она.
Когда ж и где, в какой пустыне, // Безумец, их забудешь ты? // Ах, ножки, ножки! где вы ныне? // Где мнете вешние цветы? // Взлелеяны в восточной неге, //
На северном, печальном снеге // Вы не оставили следов: // Любили мягких вы ковров // Роскошное прикосновенье. // Давно ль для вас я забывал // И жажду славы и похвал, // И
край отцов, и заточенье? // Исчезло счастье юных лет, // Как
на лугах ваш легкий след.
В стороне, у самого
края сада, несколько высокорослых, не вровень другим, осин подымали огромные вороньи гнезда
на трепетные свои вершины.
— Разумеется, если хотите, оно и приятно; только все же потому, что сердце бьется сильнее. Посмотрите, — прибавил он, указывая
на восток, — что за
край!
Каждый из нас станет
на самом
краю площадки; таким образом, даже легкая рана будет смертельна: это должно быть согласно с вашим желанием, потому что вы сами назначили шесть шагов.