Неточные совпадения
5 июля 1890 г. я прибыл на пароходе в г. Николаевск,
один из самых восточных пунктов нашего отечества. Амур здесь очень широк, до моря осталось только 27 верст;
место величественное и красивое, но воспоминания о прошлом этого края, рассказы спутников о лютой зиме и о не менее лютых местных нравах, близость каторги и самый вид заброшенного, вымирающего города совершенно отнимают охоту любоваться пейзажем.
Доктор пригласил меня переехать к нему, и в тот же день вечером я поселился на главной улице поста, в
одном из домов, ближайших к присутственным
местам.
Места для каторжных не нумерованы, ничем не отделены
одно от другого, и потому на нарах можно поместить 70 человек и 170.
Вход в это страшное
место стерегут надзиратели, и
один из них рапортует нам, что в кандальной всё обстоит благополучно.
В 1872 г. на Каре, как писал г. Власов в своем отчете, при
одной из казарм совсем не было отхожего
места, и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось не по желанию каждого из них, а в то время, когда собиралось несколько человек.
Чтобы судить о степени напряженности труда, об его тяжести, нужно брать во внимание не
одну только затрачиваемую на него мышечную силу, но также условия
места и особенности труда, зависящие от этих условий.
Оно имеет
одну только улицу и благодаря условиям
места может расти только в длину, но не в ширину.
Южнее Александровска по западному побережью есть только
один населенный пункт — Дуэ, страшное, безобразное и во всех отношениях дрянное
место, в котором по своей доброй воле могут жить только святые или глубоко испорченные люди.
В
одной камере с выбитыми стеклами в окнах и с удушливым запахом отхожего
места живут: каторжный и его жена свободного состояния; каторжный, жена свободного состояния и дочь; каторжный, жена-поселка и дочь; каторжный и его жена свободного состояния; поселенец-поляк и его сожительница-каторжная; все они со своим имуществом помещаются водной камере и спят рядом на
одной сплошной наре.
На практике бессрочный, приговоренный к работам в рудниках, сидел без дела в тюрьме, приговоренный к четырехлетней каторге на заводах работал в руднике, а в тобольской каторжной тюрьме арестанты занимались переноскою с
одного места на другое ядер, пересыпкой песка и т. п.
По контракту, заключенному в 1875 г. на 24 года, общество пользуется участком на западном берегу Сахалина на две версты вдоль берега и на
одну версту в глубь острова; ему предоставляются бесплатно свободные удобные
места для склада угля в Приморской области я прилегающих к ней островах; нужный для построек и работ строительный материал общество получает также бесплатно; ввоз всех предметов, необходимых для технических и хозяйственных работ и устройства рудников, предоставляется беспошлинно; за каждый пуд угля, покупаемый морским ведомством, общество получает от 15 до 30 коп.; ежедневно в распоряжение общества командируется для работ не менее 400 каторжных; если же на работы будет выслано меньше этого числа, то за каждого недостающего рабочего казна платит обществу штрафу
один рубль в день; нужное обществу число людей может быть отпускаемо и на ночь.
На Сахалине я застал разговор о новом проектированном округе; говорили о нем, как о земле Ханаанской, потому что на плане через весь этот округ вдоль реки Пороная лежала дорога на юг; и предполагалось, что в новый округ будут переведены каторжники, живущие теперь в Дуэ и в Воеводской тюрьме, что после переселения останется
одно только воспоминание об этих ужасных
местах, что угольные копи отойдут от общества «Сахалин», которое давно уже нарушило контракт, и добыча угля будет производиться уже не каторжными, а поселенцами на артельных началах.
Предполагают, что когда-то родиной гиляков был
один только Сахалин и что только впоследствии они перешли оттуда на близлежащую часть материка, теснимые с юга айнами, которые двигались из Японии, в свою очередь теснимые японцами.] селения старые, и те их названия, какие упоминаются у старых авторов, сохранились и по сие время, но жизнь все-таки нельзя назвать вполне оседлой, так как гиляки не чувствуют привязанности к
месту своего рождения и вообще к определенному
месту, часто оставляют свои юрты и уходят на промыслы, кочуя вместе с семьями и собаками по Северному Сахалину.
Глен, участник знаменитой сибирской экспедиции, бывший здесь в 1860 г., уже застал
одни только следы селения, да и в других
местах острова, по его словам, ему встречались лишь следы прежнего более густого народонаселения.
Я стал объяснять им, что окружной начальник хотя и большой человек, но сидит на
одном месте и потому получает только двести, а я хотя только пиши-пиши, но зато приехал издалека, сделал больше десяти тысяч верст, расходов у меня больше, чем у Бутакова, потому и денег мне нужно больше. Это успокоило гиляков. Они переглянулись, поговорили между собой по-гиляцки и перестали мучиться. По их лицам видно было, что они уже верили мне.
Интересно, что в то время, как сахалинские колонизаторы вот уже 35 лет сеют пшеницу на тундре и проводят хорошие дороги к таким
местам, где могут прозябать
одни только низшие моллюски, самая теплая часть острова, а именно южная часть западного побережья, остается в совершенном пренебрежении.
Тут только присутственные
места и квартиры чиновников, и нет ни
одного дома, в котором жили бы ссыльные.
Надо видеть, как тесно жмутся усадьбы
одна к другой и как живописно лепятся они по склонам и на дне оврага, образующего падь, чтобы понять, что тот, кто выбирал
место для поста, вовсе не имел в виду, что тут, кроме солдат, будут еще жить сельские хозяева.
При мне
один чиновник со свитой поехал за 15–20 верст осматривать новое
место и вернулся домой в тот же день, успевши в два-три часа подробно осмотреть
место и одобрить его; он говорил, что прогулка вышла очень милая.
В 1888 г. в
одном из своих приказов (№ 280) генерал Кононович, ввиду того что ни в Тымовском, ни в Александровском округах нет уже
места для отвода участков, между тем как число нуждающихся в них быстро возрастает, предложил «немедленно организовать партии из благонадежных ссыльнокаторжных под надзором вполне расторопных, более опытных в этом деле и грамотных надзирателей или даже чиновников, и таковые отправлять к отысканию
мест, годных под поселения».
Покойный профессор, как видно из его рапорта, находил неудобным «ограничивать размер пищи, уже столько лет выдаваемой ссыльнокаторжным, не входя в ближайшее изучение тех условий работы и содержания, в которые эти арестанты поставлены, так как едва ли можно составить здесь точное понятие о качествах того мяса и хлеба, которые на
месте выдаются»; тем не менее все-таки он находил возможным ограничение в году употребления дорогих мясных порций и предложил три табели: две скоромных и
одну постную.
Как-то, освящая иконостас в анивской церкви, он так выразился по поводу этой бедности: «У нас нет ни
одного колокола, нет богослужебных книг, но для нас важно то, что есть господь на
месте сем».
Помощник командира на
одном пароходе говорил мне: «Не успеешь оглянуться, как уже разокрали целое
место.
Правда, здесь судят за преступления, но многие дела прекращаются за ненахождением виновных, многие возвращаются для дополнения или разъяснения подсудности или останавливаются в производстве за неполучением необходимых справок из разных сибирских присутственных
мест и в конце концов после долгой волокиты поступают в архив за смертью обвиняемого или за невозвращением его из бегов, а главное, едва ли можно положиться на данные следствия, которое ведут молодые люди, нигде не получившие образования, и хабаровского окружного суда, который судит сахалинцев заочно, по
одним только бумагам.
При совершенной распущенности и всяких послаблениях, какие имели
место при старой администрации, сахалинские тюрьмы все-таки оставались полными, и арестанты бегали не так часто, как, быть может, хотели того смотрители тюрем, для которых побеги составляли
одну из самых доходных статей.
Опять фельдшер и мужики срываются с
места и после двух-трехминутного ожидания приносят еще
один скальпель.
Неточные совпадения
А вы — стоять на крыльце, и ни с
места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть
одного из них впустите, то… Только увидите, что идет кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож на такого человека, что хочет подать на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько! (Показывает ногою.)Слышите? Чш… чш… (Уходит на цыпочках вслед за квартальными.)
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете писем: есть прекрасные
места. Вот недавно
один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» — с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?
Я хотел бы, например, чтоб при воспитании сына знатного господина наставник его всякий день разогнул ему Историю и указал ему в ней два
места: в
одном, как великие люди способствовали благу своего отечества; в другом, как вельможа недостойный, употребивший во зло свою доверенность и силу, с высоты пышной своей знатности низвергся в бездну презрения и поношения.
Скотинин. То ль еще увидишь, как опознаешь меня покороче. Вишь ты, здесь содомно. Через час
место приду к тебе
один. Тут дело и сладим. Скажу, не похвалясь: каков я, право, таких мало. (Отходит.)
Плыли по воде стоги сена, бревна, плоты, обломки изб и, достигнув плотины, с треском сталкивались друг с другом, ныряли, опять выплывали и сбивались в кучу в
одном месте.