Неточные совпадения
Этот лет по
одним и тем же
местам называется охотниками «тяга»] издавая известные звуки, похожие на хрюканье или хрипенье, часто вскакивая с большим шумом из-под ног крестьянина, приезжающего в лес за дровами, также был им замечен по своей величине и отличному от других птиц красноватому цвету и получил верное название.
Дупели прилетают или оказываются на мокрых
местах иногда
одною, а иногда двумя неделями позднее бекасов, когда погода сделается уже теплее, что я могу доказать двенадцатилетними, обстоятельными записками о прилете дичи в Оренбургской губернии.
Знаю только, что как скоро начнет заходить солнце, дупели слетаются на известное
место, всегда довольно сухое, ровное и по большей части находящееся на поляне, поросшей чемерикою, между большими кустами, где в продолжение дня ни
одного дупеля не бывает.
Гаршнепы пропали не только на болотах около самого пруда, но и на
местах довольно отдаленных: дупели и бекасы остались, гаршнепа — ни
одного.
[Я слышал от охотников Пензенской и Симбирской губерний, что там гаршнепов бывает чрезвычайно много и что случается
одному охотнику убивать в
одно поле до сорока штук и более] Я убил бы их гораздо более, потому что они не убывали, а прибывали с каждым днем, но воду запрудили, пруд стал наливаться и подтопил гаршнепов, которые слетели и вновь показались на прежних своих
местах уже гораздо в меньшем количестве.
Очень странно, что я, будучи всегда неутомимым и страстным до безумия охотником, таскаясь по самым глухим и топким болотным
местам, несмотря на жаркое летнее время, не нашел не только гнезда или выводки гаршнепа, но даже ни
одного не поднял.
— Едва только приближается охотник или проходит мимо
места, занимаемого болотными куликами, как
один или двое из них вылетают навстречу опасности, иногда за полверсты и более.
Все, что я писал о избиении сих последних во время вывода детей, совершается и над травниками; от большей глупости (так нецеремонно и жестко выражаются охотники) или горячности к детям они еще смелее и ближе, с беспрестанным, часто прерывающимся, коротким, звенящим криком или писком, похожим на слоги тень, тень, подлетают к охотнику и погибают все без исключения, потому что во время своего летания около собаки или стрелка часто останавливаются неподвижно в воздухе, вытянув ноги и трясясь на
одном месте.
Он не так смирен, как другие, или, может быть, так кажется оттого, что не стоит на
одном месте, а все бежит вперед, летает очень быстро, и убить его в лет, в угон или в долки довольно трудно, а гораздо легче срезать его впоперек, когда он случайно налетит на охотника, ибо, повторяю, полет его быстрее полета всех других куличков, после бекаса.
Стоя на
одном месте, он беспрестанно поднимает и опускает хвост.
Если мне случалось как-нибудь нечаянно подойти к их станичке близко, так, что они меня не видели и продолжали беззаботно бегать, доставать из грязи корм, а иногда отдыхать, стоя на
одном месте, то я подолгу любовался ими, даже не
один раз уходил прочь, не выстрелив из ружья…
Несмотря на то, что они не дики и не сторожки, много их не убьешь, потому что они не стоят на
одном месте, а все рассыпаются врозь и бегут, не останавливаясь, как ручьи воды, по всем направлениям.
Прелестные степные луга, оживляемые близостью огромной массы воды, окружают Кандры; глубина в десять сажен находится ближе к
одной, несколько гористой стороне; посредине озера точно всплыл из воды небольшой, возвышенный, лесистый, зеленый островок: приют и
место вывода детей для бесчисленных и разнообразных пород чаек.
Я не
один раз нахаживал гусиные гнезда и всегда в таких непроходимых
местах, что сам, бывало, удивишься, как попал туда.
В
местах привольных, то есть по хорошим рекам с большими камышистыми озерами, и в это время года найти порядочные станицы гусей холостых: они обыкновенно на
одном озере днюют, а на другом ночуют. Опытный охотник все это знает, или должен знать, и всегда может подкрасться к ним, плавающим на воде, щиплющим зеленую травку на лугу, усевшимся на ночлег вдоль берега, или подстеречь их на перелете с
одного озера на другое в известные часы дня.
Пролетные утки не то, что пролетные кулики: кулики живут у нас недели по две и более весной и от месяца до двух осенью, а утки бывают только видимы весной, никогда осенью и ни
одного дня на
одном месте не проводят.
Укрывательство же утки от селезня, его преследованье, отыскиванье, гнев, наказанье за побег и за то, если утка не хочет лететь с ним в другие
места или отказывает ему в совокуплении, — разоренные и растасканные гнезда, разбитые яйца, мертвых утят около них, — все это я видел собственными моими глазами не
один раз.
Потом, когда дружная весна быстро, в
одну неделю иногда, переменит печальную картину зимы на веселый вид весны, когда везде побегут ручьи, образуются лужи и целые озера воды, разольются реки, стаи кряковных уток летят ниже и опускаются на
места, которые им понравятся.
Почувствовав во внутренности своей полноту и тяжесть от множества в разное время оплодотворенных семян, сделавшихся крошечными желтками, из коих некоторые значительно увеличились, а крупнейшие даже облеклись влагою белка и обтянулись мягкою, но крепкою кожицей, — утка приготовляет себе гнездо в каком-нибудь скрытном
месте и потом, послышав, что
одно из яиц уже отвердело и приближается к выходу, утка всегда близ удобного к побегу
места, всего чаще на луже или озере, присядет на бережок, заложит голову под крыло и притворится спящею.
Стоит только увидеть селезня или заслышать его призывное, впрочем весьма тихое, покрякиванье, — добыча верная: он непременно подпустит стрелка в меру или как-нибудь налетит на него, кружась около
одного и того же
места.
Когда собака или человек спугнет ее с гнезда, для чего надобно почти наступить на него, то она притворяется какою-то хворою или неумеющею летать: трясется на
одном месте, беспрестанно падает, так что, кажется, стоит только погнаться, чтобы ее поймать.
Вместе со стуком кремня об огниво, брызнувшими от стали искрами, воспламенением пороха на полке, что, конечно, совершается в
одну секунду — исчезает шея и голова гоголя, и дробь ударяет в пустое
место, в кружок воды, завертевшийся от мгновенного его погружения.
Огонь, бежавший широкой рекою, разливая кругом яркий свет и заревом отражаясь на темном небе, вдруг начинает разбегаться маленькими ручейками; это значит, что он встретил поверхность земли,
местами сырую, и перебирается по сухим верхушкам травы; огонь слабеет ежеминутно, почти потухает, кое-где перепрыгивая звездочками, мрак одевает окрестность… но
одна звездочка перескочила на сухую залежь, и мгновенно расстилается широкое пламя, опять озарены окрестные
места, и снова багряное зарево отражается на темном небе.
Степные же
места не ковылистые в позднюю осень имеют вид еще более однообразный, безжизненный и грустный, кроме выкошенных луговин, на которых, около круглых стогов потемневшего от дождя сена, вырастает молодая зеленая отава; станицы тудаков и стрепетов любят бродить по ней и щипать молодую траву, даже гуси огромными вереницами, перемещаясь с
одной воды на другую, опускаются на такие
места, чтобы полакомиться свежею травкою.
Иногда станица их очень долго кружится на
одном месте, с каждым кругом забираясь выше и выше, так что, наконец, не увидит их глаз и только крик, сначала густой, резкий, зычный, потеряв свою определенность, доходит до нас в неясных, мягких, глухих и вместе приятных звуках.
Обыкновенным образом стрелять журавлей очень трудно и мало убьешь их, а надобно употреблять для этого особенные приемы и хитрости, то есть подкрадываться к ним из-за кустов, скирдов хлеба, стогов сена и проч. и проч. также, узнав предварительно, куда летают журавли кормиться, где проводят полдень, где ночуют и чрез какие
места пролетают на ночевку, приготовить заблаговременно скрытное
место и ожидать в нем журавлей на перелете, на корму или на ночевке; ночевку журавли выбирают на
местах открытых, даже иногда близ проезжей дороги; обыкновенно все спят стоя, заложив голову под крылья, вытянувшись в
один или два ряда и выставив по краям
одного или двух сторожей, которые только дремлют, не закладывая голов под крылья, дремлют чутко, и как скоро заметят опасность, то зычным, тревожным криком разбудят товарищей, и все улетят.
Стрепет дрожит, трепещет в воздухе как будто на
одном месте и в то же время быстро летит вперед.
Я убеждаюсь в справедливости этого предположения тем, что почти всегда, объезжая весною разливы рек по долинам и болотам, встречал там кроншнепов, которые кричали еще пролетным криком или голосом, не столь протяжным и одноколенным, а поднявшись на гору и подавшись в степь, на версту или менее, сейчас находил степных куликов, которые, очевидно, уже начали там хозяйничать: бились около
одних и тех же
мест и кричали по-летнему: звонко заливались, когда летели кверху, и брали другое трелевое колено, звуки которого гуще и тише, когда опускались и садились на землю.
Если и наткнешься как-нибудь нечаянно, объезжая берега пруда, озера или речного плеса, на большую станицу степных куликов, то хорошо, если удастся и
один раз в них выстрелить; надобно, чтобы
места были очень обширны и привольны и чтобы стая кроншнепов пересела на другой берег или другое
место после вашего выстрела, а не улетела совсем.
Вышибить из стаи
одним или двумя выстрелами несколько штук только в том случае, если местность позволит подкрасться из-за чего-нибудь к бродящей стае или если она налетит на охотника, который имел возможность притаиться в кусту, в рытвине, в овражке, в камыше или просто на земле, но для этого нужно, чтобы охотник знал заранее, когда прилетают кроншнепы и на каком любимом
месте садятся, чтоб он дожидался их или увидел по крайней мере издали летящую стаю.
Впоследствии я был спокойнее и целил или в самого большого кроншнепа, или в то
место, где гуще слеталась стая, не подпуская ее к себе слишком близко или пропустя; выстрелить в слишком близком расстоянии — значит убить и нередко разорвать только
одного кулика.
Вероятно, кречетки прилетают позднее кроншнепов, потому что на тех самых
местах, где с начала весны кроншнепы жили
одни, впоследствии, недели две позднее, мне случалось много раз находить вместе с ними и кречеток, всегда уже вьющихся над человеком или собакой, очевидно от гнезд, которые, без сомнения, устроиваются ими очень поспешно.
Вот описание вывода куропаток, стрельбы молодых и особенного способа, посредством которого разводят их в назначенных
местах, составленное
одним опытным, вполне достоверным охотником Симбирской губернии, коротко знакомым с охотой этого рода.
Если помешают на другом — они перелетят на третье,
одним словом работающие крестьяне куропаткам небольшая помеха, они уживаются с ними дружно: летят мимо, если гумно занято, и уступают
место, когда крестьяне их там застанут.
Мне случилось однажды целый месяц каждый день стрелять их на
одном и том же току; кроме убиваемых на
месте, некоторые пропадали оттого, что были поранены; стая убавлялась с каждым днем, и, наконец, остались две куропатки и продолжали прилетать на тот же ток в урочное время…
Таким образом, на
одном поле иногда удастся подъехать и выстрелить несколько раз, потому что сивки, наигравшись прежде в вышине и опустясь на землю, уже неохотно поднимаются вверх, а только перелетывают с
места на
место.
Вот как это было: выстрелив в стаю озимых кур и взяв двух убитых, я следил полет остальной стаи, которая начала подниматься довольно высоко; вдруг
одна сивка пошла книзу на отлет (вероятно, она ослабела от полученной раны) и упала или села неблизко; в
одно мгновение вся стая быстро опустилась и начала кружиться над этим
местом очень низко; я немедленно поскакал туда и нашел подстреленную сивку, которая не имела сил подняться, а только ползла, потому что
одна нога была переломлена; стая поднялась выше.
— Самое выгодное время стрелять озимых кур — дождливые, ненастные дни, тогда они гораздо смирнее: мало вьются вверху, менее бегают по мокрой пашне и даже иногда сидят на
одном месте, собравшись в кучу.
Красноустики появляются всегда небольшими станичками, их скоро увидишь издали, потому что они беспрестанно кружатся или снуют взад и вперед около
одного и того же
места и садятся только на короткое время.
Я увидел своими глазами причину, от которой происходит этот обман: коростель кричит, как бешеный, с неистовством, с надсадой, вытягивая шею, подаваясь вперед всем телом при каждом вскрикиванье, как будто наскакивая на что-то, и беспрестанно повертываясь на
одном месте в разные стороны, отчего и происходит разность в стиле и близости крика.
Первое уменьшение числа перепелок после порядочного мороза или внезапно подувшего северного ветра довольно заметно, оно случается иногда в исходе августа, а чаще в начале сентября; потом всякий день начинаешь травить перепелок каким-нибудь десятком меньше; наконец, с семидесяти и даже восьмидесяти штук сойдешь постепенно на три, на две, на
одну: мне случалось несколько дней сряду оставаться при этой последней единице, и ту достанешь, бывало, утомив порядочно свои ноги, исходив все
места, любимые перепелками осенью: широкие межи с полевым кустарником и густою наклонившеюся травою и мягкие ковылистые ложбинки в степи, проросшие сквозь ковыль какою-то особенною пушистою шелковистою травкою.
Я должен упомянуть, что знал
одного охотника, который уверял меня, что перепелки не улетают, а уходят и что ему случилось заметить, как они пропадали в
одном месте и показывались во множестве, но не стаей, в другом, где их прежде было очень мало, и что направление этого похода, совершаемого днем, а не ночью, по ею замечаниям, производилось прямо на юг.
Настоящие же охотники предпочитают перепелкам, что и весьма справедливо, болотную дичь, которая достигает лучшей своей поры именно в августе, то есть в
одно время с перепелками; но в
местах, где болот мало или совсем нет, стрельба перепелок очень приятна и добычлива; к тому же иногда вырвать часок-другой времени из охоты за болотной дичью и посвятить его жирным осенним перепелкам.
По большей части чернолесье состоит из смешения разных древесных пород, и это смешение особенно приятно для глаз, но иногда попадаются
места отдельными гривами, или колками, где преобладает какая-нибудь
одна порода: дуб, липа, береза или осина, растущие гораздо в большем числе в сравнении с другими древесными породами и достигающие объема строевого леса.
Долго приходилось иногда ждать и зябнуть, стоя смирно на
одном месте; горы и овраги надобно было далеко обходить или объезжать, чтобы спугнуть глухих тетеревов, но зато мне удавалось из небольшой стаи убивать по две штуки.
Нечего и говорить, что довольно случалось промахов и еще больше подбитых глухарей, которых, ходя и ездя по
одним и тем же
местам по нескольку дней сряду, я нахаживал иногда на другой день мертвыми.
Такое
место, неизменно посещаемое, всегда
одно и то же, называется током, или токовищем.
Даже сряду несколько лет токи бывают на
одних и тех же
местах.
Когда же снег растает, а где не растает, по крайней мере обмелеет, так что ездить хотя как-нибудь и хоть на чем-нибудь, то сделается возможен и подъезд к тетеревам: сначала рано по утрам, на самых токах, а потом, когда выстрелы их разгонят, около токов: ибо далеко они не полетят, а все будут биться вокруг
одного места до тех пор, пока придет время разлетаться им с токов по своим
местам, то есть часов до девяти утра.
Для этого, поднявшись с шумом и клохтаньем, она едва летит, как будто хворая или подстреленная, трясется в воздухе почти на
одном месте, беспрестанно садится и вновь поднимается.