Неточные совпадения
Если внимательно и долго прислушиваться,
то, боже мой,
как далека здешняя жизнь от России!
Рыцарское обращение с женщиной возводится почти в культ и в
то же время не считается предосудительным уступить за деньги приятелю свою жену; или вот еще лучше: с одной стороны, отсутствие сословных предрассудков — здесь и с ссыльным держат себя,
как с ровней, а с другой — не грех подстрелить в лесу китайца-бродягу,
как собаку, или даже поохотиться тайком на горбачиков.
Вот этот-то мелкий фарватер и особенная картина,
какую дают вместе Татарский и Сахалинский берега, послужили главною причиной
тому, что Сахалин долго считали в Европе полуостровом.
Остановившись на глубине двух сажен, он послал к северу для промера своего помощника; этот на пути своем встречал среди мелей глубины, но они постепенно уменьшались и приводили его
то к сахалинскому берегу,
то к низменным песчаным берегам другой стороны, и при этом получалась такая картина,
как будто оба берега сливались; казалось, залив оканчивался здесь и никакого прохода не было.
Если они не открыли входа в Амур,
то потому, что имели в своем распоряжении самые скудные средства для исследования, а главное, —
как гениальные люди, подозревали и почти угадывали другую правду и должны были считаться с ней.
В 1710 г. пекинскими миссионерами, по поручению китайского императора, была начертана карта Татарии; при составлении ее миссионеры пользовались японскими картами, и это очевидно, так
как в
то время о проходимости Лаперузова и Татарского проливов могло быть известно только японцам.
В длинные зимние ночи он пишет либеральные повести, но при случае любит дать понять, что он коллежский регистратор и занимает должность Х класса; когда одна баба, придя к нему по делу, назвала его господином Д.,
то он обиделся и сердито крикнул ей: «Я тебе не господин Д., а ваше благородие!» По пути к берегу я расспрашивал его насчет сахалинской жизни,
как и что, а он зловеще вздыхал и говорил: «А вот вы увидите!» Солнце стояло уже высоко.
Тюрьма находится близ главной улицы, но по внешнему виду она мало отличается от военной казармы, и потому Александровск совсем не носит
того мрачного острожного характера,
какой я ожидал встретить.
Он образован, начитан и, кроме
того, обладает большою практическою опытностью, так
как до своего назначения на Сахалин в продолжение 18 лет заведовал каторгой на Каре; он красиво говорит и красиво пишет и производит впечатление человека искреннего, проникнутого гуманными стремлениями.
Я не могу забыть о
том удовольствии,
какое доставляли мне беседы с ним, и
как приятно в первое время поражало постоянно высказываемое им отвращение к телесным наказаниям.
Говорили каждый за себя или один за всё селение, и так
как ораторское искусство процветает на Сахалине,
то дело не обошлось и без речей; в Дербинском поселенец Маслов в своей речи несколько раз назвал начальство «всемилостивейшим правительством».
У меня в кармане был корреспондентский бланок, но так
как я не имел в виду печатать что-либо о Сахалине в газетах,
то, не желая вводить в заблуждение людей, относившихся ко мне, очевидно, с полным доверием, я ответил: нет.
— Я разрешаю вам бывать, где и у кого угодно, — сказал барон. — Нам скрывать нечего. Вы осмотрите здесь всё, вам дадут свободный пропуск во все тюрьмы и поселения, вы будете пользоваться документами, необходимыми для вашей работы, — одним словом, вам двери будут открыты всюду. Не могу я разрешить вам только одного:
какого бы
то ни было общения с политическими, так
как разрешать вам это я не имею никакого права.
Его похвальное слово не мирилось в сознании с такими явлениями,
как голод, повальная проституция ссыльных женщин, жестокие телесные наказания, но слушатели должны были верить ему: настоящее в сравнении с
тем, что происходило пять лет назад, представлялось чуть ли не началом золотого века.
Из нашей последней беседы и из
того, что я записал под его диктовку, я вынес убеждение, что это великодушный и благородный человек, но что «жизнь несчастных» была знакома ему не так близко,
как он думал.
Чтобы облегчить мой труд и сократить время, мне любезно предлагали помощников, но так
как, делая перепись, я имел главною целью не результаты ее, а
те впечатления, которые дает самый процесс переписи,
то я пользовался чужою помощью только в очень редких случаях.
Свободные пары составляют хозяйства на
тех же основаниях,
как и законные; они рождают для колонии детей, а потому нет причин при регистрации создавать для них особые правила.
Если есть собаки,
то вялые, не злые, которые,
как я говорил уже, лают на одних только гиляков, вероятно, потому, что
те носят обувь из собачьей шкуры.
Ссыльное население смотрело на меня,
как на лицо официальное, а на перепись —
как на одну из
тех формальных процедур, которые здесь так часты и обыкновенно ни к чему не ведут. Впрочем,
то обстоятельство, что я не здешний, не сахалинский чиновник, возбуждало в ссыльных некоторое любопытство. Меня спрашивали...
Одни говорили, что, вероятно, высшее начальство хочет распределить пособие между ссыльными, другие — что, должно быть, уж решили наконец переселять всех на материк, — а здесь упорно и крепко держится убеждение, что рано или поздно каторга с поселениями будет переведена на материк, — третьи, прикидываясь скептиками, говорили, что они не ждут уже ничего хорошего, так
как от них сам бог отказался, и это для
того, чтобы вызвать с моей стороны возражение.
Она составляет предместье поста и уже слилась с ним, но так
как она отличается от него некоторыми особенностями и живет самостоятельно,
то о ней следует говорить особо.
Для новых людей и их канцелярий понадобилось новое место, так
как в Дуэ, где до
того времени находилось управление каторгой, было тесно и мрачно.
В настоящее время Александровск занимает на плане площадь около двух квадратных верст; но так
как он уже слился со Слободкой и одною своею улицей подходит к селению Корсаковскому, чтобы в самом недалеком будущем слиться с ним,
то размеры его в самом деле более внушительны.
Но, говоря о семейных каторжных, нельзя мириться с другим беспорядком — с нерасчетливостью администрации, с
какою она разрешает десяткам семейств селиться там, где нет ни усадебной, ни пахотной земли, ни сенокосов, в
то время
как в селениях других округов, поставленных в этом отношении в более благоприятные условия, хозяйничают только бобыли, и хозяйства не задаются вовсе благодаря недостатку женщин.
Какою слабою притягательною силой обладает здешняя земля, видно уже из
того, что здесь почти совсем нет хозяев-старожилов.
Допустим, что хозяева со своими женами и детьми,
как ирландцы, питаются одним картофелем и что им хватает его на круглый год; но что едят
те 241 поселенцев и 358 каторжных обоего пола, которые проживают в избах в качестве сожителей, сожительниц, жильцов и работников?
Сравнительно большое количество семейных объясняется не какими-либо особенностями хозяйств, располагающими к семейной, домовитой жизни, а случайностями: легкомыслием местной администрации, сажающей семейных на участки в Александровске, а не в более подходящем для этого месте, и
тою сравнительною легкостью, с
какою здешний поселенец, благодаря своей близости к начальству и тюрьме, получает женщину.
Если жизнь возникла и течет не обычным естественным порядком, а искусственно, и если рост ее зависит не столько от естественных и экономических условий, сколько от теорий и произвола отдельных лиц,
то подобные случайности подчиняют ее себе существенно и неизбежно и становятся для этой искусственной жизни
как бы законами.
Мы тоже молчим и глядим на них, и похоже на
то,
как будто мы пришли покупать их.
Мы идем дальше, в другие камеры, и здесь
та же ужасная нищета, которой так же трудно спрятаться под лохмотьями,
как мухе под увеличительным стеклом,
та же сарайная жизнь, в полном смысле нигилистическая, отрицающая собственность, одиночество, удобства, покойный сон.
Как бы
то ни было, 56 тысяч еще не найдены и служат пока сюжетом для самых разнообразных фантастических рассказов.
О кухне, где при мне готовился обед для 900 человек, о провизии и о
том,
как едят арестанты, я буду говорить в особой главе.
В 1872 г. на Каре,
как писал г. Власов в своем отчете, при одной из казарм совсем не было отхожего места, и преступники выводились для естественной надобности на площадь, и это делалось не по желанию каждого из них, а в
то время, когда собиралось несколько человек.
При системе общих камер соблюдение чистоты в тюрьме невозможно, и гигиена никогда не выйдет здесь из
той тесной рамки,
какую ограничили для нее сахалинский климат и рабочая обстановка каторжного, и
какими бы благими намерениями ни была проникнута администрация, она будет бессильна и никогда не избавится от нареканий.
Надо или признать общие камеры уже отжившими и заменить их жилищами иного типа, что уже отчасти и делается, так
как многие каторжные живут не в тюрьме, а в избах, или же мириться с нечистотой
как с неизбежным, необходимым злом, и измерения испорченного воздуха кубическими саженями предоставить
тем, кто в гигиене видит одну только пустую формальность.
Она отучает его мало-помалу от домовитости,
то есть
того самого качества, которое нужно беречь в каторжном больше всего, так
как по выходе из тюрьмы он становится самостоятельным членом колонии, где с первого же дня требуют от него, на основании закона и под угрозой наказания, чтобы он был хорошим хозяином и добрым семьянином.
Майданщик,
то есть хозяин майдана, официально называется парашечником, так
как берет на себя обязанность выносить из камер параши, если они есть, и следить за чистотою.
Сильные морозы зимою и сырость в течение всего года в Александровске ставят чернорабочего в положение иной раз едва выносимое,
какого он при
той же работе, например при обыкновенной рубке дров, не испытал бы в России.
А так
как казенные здания и службы при них не могут оставаться без надзора и без удовлетворения,
то к каждому таковому зданию разрешаю назначать потребное число мужчин и женщин, показывая их по наряду по этим назначениям
как сторожей, дровотасков, поломоек и проч., смотря по потребности» (приказ № 276).
Но так
как казенные здания и службы при них в громадном большинстве составляют не что иное,
как квартиры чиновников,
то этот приказ понимается
как разрешение иметь каторжную прислугу, и притом бесплатную.
Здесь слишком заметно увлечение вещью; гремят колеса и молот и свистят локомобили только во имя качества вещи и сбыта ее; коммерческие и художественные соображения не имеют здесь никакого отношения к наказанию, а между
тем на Сахалине,
как и везде на каторге, всякое предприятие должно иметь своею ближайшею и отдаленною целью только одно — исправление преступника, и здешние мастерские должны стремиться к
тому, чтобы сбывать на материк прежде всего не печные дверцы и не краны, а полезных людей и хорошо подготовленных мастеров.
Я на суде говорил
то, что тебе вот сказываю,
как есть, а суд не верит: «Тут все так говорят и глазы крестят, а всё неправда».
А
как наступил сенокос, стали собирать крещеных: спрашивают, кто косить умеет, — ну, кто признавался,
того и писали.
Чем выше поднимаешься,
тем свободнее дышится; море раскидывается перед глазами, приходят мало-помалу мысли, ничего общего не имеющее ни с тюрьмой, ни с каторгой, ни с ссыльною колонией, и тут только сознаешь,
как скучно и трудно живется внизу.
Здесь,
как и в богатой Александровской слободке, мы находим высокий процент старожилов, женщин и грамотных, большое число женщин свободного состояния и почти
ту же самую «историю прошлого», с тайною продажей спирта, кулачеством и т. п.; рассказывают, что в былое время тут в устройстве хозяйств также играл заметную роль фаворитизм, когда начальство легко давало в долг и скот, и семена, и даже спирт, и
тем легче, что корсаковцы будто бы всегда были политиканами и даже самых маленьких чиновников величали вашим превосходительством.
В
то время
как в Слободке четверть хозяев обходится без пахотной земли, а другая четверть имеет ее очень мало, здесь, в Корсаковке, все хозяева пашут землю и сеют зерновые хлеба; там половина хозяев обходится без скота и все-таки сыта, здесь же почти все хозяева находят нужным держать скот.
У меня нет точных цифр относительно урожаев, а показаниям самих корсаковцев верить нельзя, но по некоторым признакам,
как, например, большое количество скота, внешняя обстановка жизни и
то, что здешние крестьяне не торопятся уезжать на материк, хотя давно уже имеют на это право, следует заключить, что урожаи здесь не только кормят, но и дают некоторый избыток, располагающий поселенца к оседлой жизни.
Почему корсаковцам удается хлебопашество, в
то время
как жители соседних селений терпят крайнюю нужду от целого ряда неудач и уже отчаялись кормиться когда-либо своим хлебом, объяснить нетрудно.
Недавно существующая ссыльная колония со своим маленьким подвижным населением еще не созрела для статистики; при
том скудном цифровом материале,
какой она до сих пор успела дать, волей-неволей приходится строить свои выводы лишь на одних намеках и догадках, при всяком подходящем случае.
Однажды в ясную солнечную погоду я видел,
как с моря надвигалась стена тумана совершенно белого, молочного цвета; походило на
то,
как будто с неба на землю опустился белый занавес.