Неточные совпадения
Слова «женат, вдов, холост» на Сахалине еще
не определяют семейного положения;
здесь очень часто женатые бывают обречены на одинокую безбрачную жизнь, так как супруги их
живут на родине и
не дают им развода, а холостые и вдовые
живут семейно и имеют по полдюжине детей; поэтому ведущих холостую жизнь
не формально, а на самом деле, хотя бы они значились женатыми, я считал
не лишним отмечать словом «одинок».
Если
не считать квартир чиновников и офицеров и Солдатской слободки, где
живут солдаты, женатые на свободных, — элемент подвижной, меняющийся
здесь ежегодно, — то всех хозяйств в Александровске 298.
Но и
здесь работают главным образом специалисты, которые уже на родине были мельниками, кузнецами и проч., а
не те, которые,
живя на родине,
не умели работать, ничего
не знали и теперь больше чем кто-либо нуждаются в мельницах и кузницах, где бы их обучили и поставили на ноги.
Прежде чем покончить с Северным Сахалином, считаю
не лишним сказать немного о тех людях, которые
жили здесь в разное время и теперь
живут независимо от ссыльной колонии.
Вывод его таков, что в Северном Сахалине «возможно существование для племен, стоящих даже на относительно низкой степени умственного развития; очевидно,
здесь жили люди и веками выработали способы защищаться от холода, жажды и голода; весьма вероятно при этом, что древние обитатели
жили здесь сравнительно небольшими общинами и
не были народом вполне оседлым».
Но тем
не менее все-таки в южном округе климат мягче, чем в обоих северных, и
жить здесь поэтому должно быть легче.
В Александровске тюремные мастерские и квартиры нескольких сот каторжных разбросаны по всему посту,
здесь же в тюремном дворе помещаются все мастерские и даже пожарный сарай, и
жить вне тюрьмы, за очень редкими исключениями,
не позволяется даже каторжным разряда исправляющихся.
Здесь пост сам по себе, а тюрьма сама по себе, и можно долго
прожить в посту и
не заметить, что в конце улицы находится тюрьма.
На Сахалин приезжали только японские промышленники, редко с женами,
жили здесь, как на бивуаках, и зимовать оставалась только небольшая часть, несколько десятков, остальные же возвращались на джонках домой; они ничего
не сеяли,
не держали огородов и рогатого скота, а всё необходимое для жизни привозили с собой из Японии.
Нынешние чиновники сознаются, что если бы
не страх перед физическими препятствиями, то, при разбросанности каторжных работ и слабости надзора, на острове оставались бы только те, кому нравится
здесь жить, то есть никто.
Владелец дома, отставной штабс-капитан Дм. Л. Олсуфьев, ничего общего с графом Олсуфьевым не имеющий,
здесь не жил, а управлял домом бывший дворник, закадычный друг Карасева, который получал и с него и с квартирантов, содержателей торговых заведений, огромные деньги.
Неточные совпадения
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает
здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ
живет не глупый: мода нам
не указ, а Петербург —
не церковь.
— Направо, — сказал мужик. — Это будет тебе дорога в Маниловку; а Заманиловки никакой нет. Она зовется так, то есть ее прозвание Маниловка, а Заманиловки тут вовсе нет. Там прямо на горе увидишь дом, каменный, в два этажа, господский дом, в котором, то есть,
живет сам господин. Вот это тебе и есть Маниловка, а Заманиловки совсем нет никакой
здесь и
не было.
— Вишь ты, какой востроногий, — сказала старуха, — приехал в какое время!
Здесь тебе
не постоялый двор: помещица
живет.
— Все это хорошо, только, уж как хотите, мы вас
не выпустим так рано. Крепости будут совершены сегодня, а вы все-таки с нами
поживите. Вот я сейчас отдам приказ, — сказал он и отворил дверь в канцелярскую комнату, всю наполненную чиновниками, которые уподобились трудолюбивым пчелам, рассыпавшимся по сотам, если только соты можно уподобить канцелярским делам: — Иван Антонович
здесь?
— Сударыня!
здесь, — сказал Чичиков, —
здесь, вот где, — тут он положил руку на сердце, — да,
здесь пребудет приятность времени, проведенного с вами! и поверьте,
не было бы для меня большего блаженства, как
жить с вами если
не в одном доме, то, по крайней мере, в самом ближайшем соседстве.