Многие, в том числе Невельской, сомневались, что Южный Сахалин принадлежит Японии, да и сами японцы, по-видимому, не были уверены в этом
до тех пор, пока русские странным поведением не внушили им, что Южный Сахалин в самом деле японская земля.
А вот и любовь. Ссыльнокаторжный Артем, — фамилии его не помню, — молодой человек лет 20, служил в Найбучи сторожем при казенном доме. Он был влюблен в аинку, жившую в одной из юрт на реке Найбе, и, говорят, пользовался взаимностью. Его заподозрили как-то в краже и в наказание перевели в Корсаковскую тюрьму, то есть за 90 верст от аинки. Тогда он стал бегать из поста в Найбучи для свидания с возлюбленной и бегал
до тех пор, пока его не подстрелили в ногу.
Неточные совпадения
Недавно существующая ссыльная колония со своим маленьким подвижным населением еще не созрела для статистики; при
том скудном цифровом материале, какой она
до сих
пор успела дать, волей-неволей приходится строить свои выводы лишь на одних намеках и догадках, при всяком подходящем случае.
Этот дал себе волю и в отместку отодрал коллегу так жестоко, что у
того, по рассказам,
до сих
пор гноится тело.
До сих
пор успели найти и раскорчевать под пашню и картофель только 24 1/4 дес.,
то есть меньше чем 1/2 дес. на хозяйство.
Как им трудно понять нас, видно хотя бы из
того, что они
до сих
пор еще не понимают вполне назначения дорог.
Грессере в петербургской полиции: это — высокий, полный мужчина, с
тою солидною, импонирующею осанкой, какую мне
до сих
пор случалось наблюдать только у частных и участковых приставов.
Как бы
то ни было, развитие семейного начала среди ссыльных считается чрезвычайно слабым, и как на главную причину, почему колония
до сих
пор не удалась, указывают именно на большое число бессемейных.
Труд здешнего землепашца был не только принудительным, но и тяжким, и если основными признаками каторжного труда считать принуждение и напряжение физических сил, определяемое словом «тяжкий»,
то в этом смысле трудно было подыскать более подходящее занятие для преступников, как земледелие на Сахалине;
до сих
пор оно удовлетворяло самым суровым карательным целям.
Плывя по Амуру, я слышал от местных старожилов жалобы, что у устья-де вылавливают настоящую кету, а
до них доходит только зубатка; и на пароходе шли разговоры о
том, что
пора упорядочить рыбные ловли,
то есть запретить их в нижнем течении.
В тюрьме
до сих
пор еще возможны такие беспорядки, что два арестанта почти год считаются в безвестной отлучке, между
тем всё это время они получают довольствие из котла и даже употребляются на работы (приказ № 87-й 1890 г.).
Когда чиновник спросил у надзирателя, приставленного к карцерам, почему
до сих
пор не позаботились насчет доктора,
то он ответил буквально так...
По словам Ядринцева, начальник завода при приеме каждой новой партии обыкновенно выкрикивал: «Кто хочет оставаться, получай одежду, а кто в бега,
тому незачем!» Начальство своим авторитетом как бы узаконивало побеги, в его духе воспитывалось всё сибирское население, которое и
до сих
пор побег не считает грехом.
Те болезни, которые в отчете отнесены к двум отдельным группам — заразно-повальным и эпидемическим,
до сих
пор на Сахалине имели слабое распространение.
Тех грозных эпидемий оспы, которые когда-то эпидемически проходили через все острова Японского и Охотского морей
до Камчатки включительно и уничтожали
порой целые племена, вроде айно, теперь уже не бывает здесь, или по крайней мере про них не слышно.
Что же касается возвратного и сыпного тифа,
то все случаи,
до сих
пор бывшие на Сахалине, я отношу к привозным, как скарлатину и дифтерит; надо думать, что острые инфекционные болезни
до сих
пор находили на острове почву, неблагоприятную для своего развития.
Все было у них придумано и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно, и никак не дальше; каждая обнажила свои владения
до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
Анна Андреевна. Ну да, Добчинский, теперь я вижу, — из чего же ты споришь? (Кричит в окно.)Скорей, скорей! вы тихо идете. Ну что, где они? А? Да говорите же оттуда — все равно. Что? очень строгий? А? А муж, муж? (Немного отступя от окна, с досадою.)Такой глупый:
до тех пор, пока не войдет в комнату, ничего не расскажет!
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли
до сих
пор, //
То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, // Я предпочла б обидной страсти // И этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
В свою деревню в
ту же
пору // Помещик новый прискакал // И столь же строгому разбору // В соседстве повод подавал. // По имени Владимир Ленской, // С душою прямо геттингенской, // Красавец, в полном цвете лет, // Поклонник Канта и поэт. // Он из Германии туманной // Привез учености плоды: // Вольнолюбивые мечты, // Дух пылкий и довольно странный, // Всегда восторженную речь // И кудри черные
до плеч.
До сих
пор все дамы как-то мало говорили о Чичикове, отдавая, впрочем, ему полную справедливость в приятности светского обращения; но с
тех пор как пронеслись слухи об его миллионстве, отыскались и другие качества.
Потому что
пора наконец дать отдых бедному добродетельному человеку, потому что праздно вращается на устах слово «добродетельный человек»; потому что обратили в лошадь добродетельного человека, и нет писателя, который бы не ездил на нем, понукая и кнутом, и всем чем ни попало; потому что изморили добродетельного человека
до того, что теперь нет на нем и тени добродетели, а остались только ребра да кожа вместо тела; потому что лицемерно призывают добродетельного человека; потому что не уважают добродетельного человека.
Итак, одно желание пользы заставило меня напечатать отрывки из журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но
те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых
до сей
поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним миром: мы почти всегда извиняем
то, что понимаем.