Неточные совпадения
С первых же слов этот офицер произвел на меня впечатление очень доброго
человека и
большого патриота.
Он образован, начитан и, кроме того, обладает
большою практическою опытностью, так как до своего назначения на Сахалин в продолжение 18 лет заведовал каторгой на Каре; он красиво говорит и красиво пишет и производит впечатление
человека искреннего, проникнутого гуманными стремлениями.
Часто оттого, что работами заведуют
люди некомпетентные, неспособные и неловкие, затрачивается на работы
больше напряжения, чем бы следовало.
[Для ссыльной колонии до настоящего времени
больше всех сделали, в смысле ее созидания и ответственности за нее, два
человека: М. С. Мицуль и M. H. Галкин-Враской.
Началось со сторожевых пикетов, иногда из 4–5
человек, с течением же времени, когда одних этих пикетов оказалось недостаточно, решено было (в 1882 г.) заселить самые
большие мысы между Дуэ и Погоби благонадежными, преимущественно семейными поселенцами.
А между тем каторжник, как бы глубоко он ни был испорчен и несправедлив, любит всего
больше справедливость, и если ее нет в
людях, поставленных выше его, то он из года в год впадает в озлобление, в крайнее неверие.
К приезду новых
людей они относились всегда подозрительно, с опасением за свое будущее, но встречали их всякий раз любезно, без малейшего протеста, и самое
большее, если они при этом лгали, описывая Сахалин в мрачных красках и думая этим отвадить иностранцев от острова.
Здесь, как я заметил, и патриархальности
больше, и
люди консервативнее, и обычаи, даже дурные, держатся крепче.
Это высокий, худощавый
человек, благообразный, с
большою бородой. Он служит писарем в полицейском управлении и потому ходит в вольном платье. Трудолюбив и очень вежлив, и, судя по выражению, весь ушел в себя и замкнулся. Я был у него на квартире, но не застал его дома. Занимает он в избе небольшую комнату; у него аккуратная чистая постель, покрытая красным шерстяным одеялом, а около постели на стене в рамочке портрет какой-то дамы, вероятно, жены.
Жизнь в общих камерах порабощает и с течением времени перерождает арестанта; инстинкты оседлого
человека, домовитого хозяина, семьянина заглушаются в нем привычками стадной жизни, он теряет здоровье, старится, слабеет морально, и чем позже он покидает тюрьму, тем
больше причин опасаться, что из него выйдет не деятельный, полезный член колонии, а лишь бремя для нее.
Шаховской, заведовавший в семидесятых годах дуйскою каторгой, высказывает мнение, которое следовало бы теперешним администраторам принять и к сведению и к руководству: «Вознаграждение каторжных за работы дает хотя какую-нибудь собственность арестанту, а всякая собственность прикрепляет его к месту; вознаграждение позволяет арестантам по взаимном соглашении улучшать свою пищу, держать в
большей чистоте одежду и помещение, а всякая привычка к удобствам производит тем
большее страдание в лишении их, чем удобств этих более; совершенное же отсутствие последних и всегда угрюмая, неприветливая обстановка вырабатывает в арестантах такое равнодушие к жизни, а тем более к наказаниям, что часто, когда число наказываемых доходило до 80 % наличного состава, приходилось отчаиваться в победе розог над теми пустыми природными потребностями
человека, ради выполнения которых он ложится под розги; вознаграждение каторжных, образуя между ними некоторую самостоятельность, устраняет растрату одежды, помогает домообзаводству и значительно уменьшает затраты казны в отношении прикрепления их к земле по выходе на поселение».
Один из них, по фамилии Беспалов, строит на своем участке
большой двухэтажный дом с балконом, похожий на дачу, и все смотрят на постройку с недоумением и не понимают, зачем это; то, что богатый
человек, имеющий взрослых сыновей, быть может, останется навсегда в Рыковском в то время, как отлично мог бы устроиться где-нибудь на Зее, производит впечатление странного каприза, чудачества.
Такое разногласие происходило оттого, что о сахалинском земледелии судили
большею частью
люди, которым истинное положение дела было незнакомо.
Этот взгляд был присущ и младшим представителям церкви; сахалинские священники всегда держались в стороне от наказания и относились к ссыльным не как к преступникам, а как к
людям, и в этом отношении проявляли
больше такта и понимания своего долга, чем врачи или агрономы, которые часто вмешивались не в свое дело.
В сахалинской тайге, где на каждом шагу приходится преодолевать горы валежного леса, жесткий, путающийся в ногах багульник или бамбук, тонуть по пояс в болотах и ручьях, отмахиваться от ужасной мошки, — даже вольные сытые ходоки делают не
больше 8 верст в сутки,
человек же, истощенный тюрьмой, питающийся в тайге гнилушками с солью и не знающий, где север, а где юг, не делает в общем и 3–5 верст.
Помимо таких причин, как паралич сердца, разрыв сердца, апоплексия, общий паралич тела и т. п., в метрических книгах показаны еще «скоропостижно» умершими 17
человек; из них
больше половины было в возрасте от 22 до 40 лет, и только одному было
больше 50.
Неточные совпадения
Кто жил и мыслил, тот не может // В душе не презирать
людей; // Кто чувствовал, того тревожит // Призрак невозвратимых дней: // Тому уж нет очарований, // Того змия воспоминаний, // Того раскаянье грызет. // Всё это часто придает //
Большую прелесть разговору. // Сперва Онегина язык // Меня смущал; но я привык // К его язвительному спору, // И к шутке, с желчью пополам, // И злости мрачных эпиграмм.
Учителей у него было немного:
большую часть наук читал он сам. И надо сказать правду, что, без всяких педантских терминов, огромных воззрений и взглядов, которыми любят пощеголять молодые профессора, он умел в немногих словах передать самую душу науки, так что и малолетнему было очевидно, на что именно она ему нужна, наука. Он утверждал, что всего нужнее
человеку наука жизни, что, узнав ее, он узнает тогда сам, чем он должен заняться преимущественнее.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был
человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он
человек. Как же не защищать
человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также
большую несправедливость.
Но так как все же он был
человек военный, стало быть, не знал всех тонкостей гражданских проделок, то чрез несколько времени, посредством правдивой наружности и уменья подделаться ко всему, втерлись к нему в милость другие чиновники, и генерал скоро очутился в руках еще
больших мошенников, которых он вовсе не почитал такими; даже был доволен, что выбрал наконец
людей как следует, и хвастался не в шутку тонким уменьем различать способности.
Приезжий гость и тут не уронил себя: он сказал какой-то комплимент, весьма приличный для
человека средних лет, имеющего чин не слишком
большой и не слишком малый.