Неточные совпадения
И — кто знает? — возвращаясь с
работы по Большой Дворянской, я,
быть может, не раз еще позавидую инженеру Должикову, живущему умственным трудом, но теперь думать обо всех этих будущих моих невзгодах мне
было весело.
Декорации писал я у Ажогиных в сарае или на дворе. Мне помогал маляр, или, как он сам называл себя, подрядчик малярных
работ, Андрей Иванов, человек лет пятидесяти, высокий, очень худой и бледный, с впалою грудью, с впалыми висками и с синевой под глазами, немножко даже страшный на вид. Он
был болен какою-то изнурительною болезнью, и каждую осень и весну говорили про него, что он отходит, но он, полежавши, вставал и потом говорил с удивлением: «А я опять не помер!»
Редька
был непрактичен и плохо умел соображать; набирал он
работы больше, чем мог исполнить, и при расчете тревожился, терялся и потому почти всегда бывал в убытке.
А мои знакомые при встречах со мною почему-то конфузились. Одни смотрели на меня как на чудака и шута, другим
было жаль меня, третьи же не знали, как относиться ко мне, и понять их
было трудно. Как-то днем, в одном из переулков около нашей Большой Дворянской, я встретил Анюту Благово. Я шел на
работу и нес две длинных кисти и ведро с краской. Узнав меня, Анюта вспыхнула.
Кража хозяйской олифы и краски
была у маляров в обычае и не считалась кражей, и замечательно, что даже такой справедливый человек, как Редька, уходя с
работы, всякий раз уносил с собою немножко белил и олифы.
Возвращаясь с
работы, я часто находил у себя записки, короткие и тревожные, в которых сестра писала мне об отце: то он
был за обедом как-то особенно задумчив и ничего не
ел, то пошатнулся, то заперся у себя и долго не выходил.
Все малярные
работы на участке
были сданы подрядчику, этот сдал другому, и уже этот сдал Редьке, выговорив себе процентов двадцать.
Работа сама по себе
была невыгодна, а тут еще дожди; время пропадало даром, мы не работали, а Редька
был обязан платить ребятам поденно.
Погруженные в
работу, мы стояли или сидели неподвижно, как статуи;
была тишина мертвая, какая подобает кладбищу, так что если падал инструмент или трещал огонь в лампадке, то звуки эти раздавались гулко и резко — и мы оглядывались.
До обеда уже не стоило идти на
работу. Я отправился домой спать, но не мог уснуть от неприятного, болезненного чувства, навеянного на меня бойней и разговором с губернатором, и, дождавшись вечера, расстроенный, мрачный, пошел к Марии Викторовне. Я рассказывал ей о том, как я
был у губернатора, а она смотрела на меня с недоумением, точно не верила, и вдруг захохотала весело, громко, задорно, как умеют хохотать только добродушные, смешливые люди.
Тишина, наивная
работа живописцев и позолотчиков, рассудительность Редьки и то, что я наружно ничем не отличался от других мастеровых и работал, как они, в одной жилетке и в опорках, и что мне говорили ты — это
было ново для нее и трогало ее.
Малярной
работы не
было, я опять жил впроголодь, добывая себе по десять-двадцать копеек в день, где придется, тяжелою, неприятною
работой.
А теперь, когда ее не
было возле, Дубечня с ее развалинами, неубранством, с хлопающими ставнями, с ворами, ночными и дневными, представлялась мне уже хаосом, в котором всякая
работа была бы бесполезна.
Я еще раз прочел письмо. В это время в кухню пришел солдат, приносивший нам раза два в неделю, неизвестно от кого, чай, французские булки и рябчиков, от которых пахло духами.
Работы у меня не
было, приходилось сидеть дома по целым дням, и, вероятно, тот, кто присылал нам эти булки, знал, что мы нуждаемся.
«Действительно, я у Разумихина недавно еще хотел
было работы просить, чтоб он мне или уроки достал, или что-нибудь… — додумывался Раскольников, — но чем теперь-то он мне может помочь? Положим, уроки достанет, положим, даже последнею копейкой поделится, если есть у него копейка, так что можно даже и сапоги купить, и костюм поправить, чтобы на уроки ходить… гм… Ну, а дальше? На пятаки-то что ж я сделаю? Мне разве того теперь надобно? Право, смешно, что я пошел к Разумихину…»
Неточные совпадения
Вблизи ли производилась
работа — он
был вдали от нее;
была ли она вдали — его глаза отыскивали, что
было поближе.
— Я уж знала это: там все хорошая
работа. Третьего года сестра моя привезла оттуда теплые сапожки для детей: такой прочный товар, до сих пор носится. Ахти, сколько у тебя тут гербовой бумаги! — продолжала она, заглянувши к нему в шкатулку. И в самом деле, гербовой бумаги
было там немало. — Хоть бы мне листок подарил! а у меня такой недостаток; случится в суд просьбу подать, а и не на чем.
— Да уж в работниках не
будете иметь недостатку. У нас целые деревни пойдут в
работы: бесхлебье такое, что и не запомним. Уж вот беда-то, что не хотите нас совсем взять, а отслужили бы верою вам, ей-богу, отслужили. У вас всякому уму научишься, Константин Федорович. Так прикажите принять в последний раз.
При
работах он уже присутствовал почти без вниманья: мысли
были далеко, глаза отыскивали посторонние предметы.
Около четверти часа с лишком провозился он с кузнецами, покамест сладил, потому что кузнецы, как водится,
были отъявленные подлецы и, смекнув, что
работа нужна к спеху, заломили ровно вшестеро.