— Блажишь!
Какого лешего тебе еще нужно? Другая бы в ножки поклонилась, а ты — не выйду! Тебе бы всё с почтальонами да лепетиторами перемигиваться! К Гришеньке лепетитор ходит, барыня, так она об него все свои глазищи обмозолила. У, бесстыжая!
И, откинув лохматую серебряную голову, широко открыв заросший бородою рот, захохотал гулко,
как леший, празднично освещённый солнцем, яркий в розовой рубахе и синих, из пестряди, штанах.
— Экой скорый! — пробормотала солдатка, захлопнув окно; — подождешь, не замерзнешь!… не спится видно тебе, так бродишь по лесу,
как леший проклятый… Она надела шубу, вышла, разбудила работника, и тот наконец отпер скрипучую калитку, браня приезжего; но сей последний, едва лишь ворвался на двор и узнал от работника, что Борис Петрович тут, как опрометью бросился в избу.
В Смоленской губернии записаны рассказы о том, как баба должна была «прозреть», чтобы сделаться знахаркою, и
как леший учил девку знахарству и «усяму пырядку», — отчего завелись лесовые, водяные, полевые и домовые.
Неточные совпадения
— Вот я тебя палашом! — кричал скакавший навстречу фельдъегерь с усами в аршин. — Не видишь,
леший дери твою душу: казенный экипаж! — И,
как призрак, исчезнула с громом и пылью тройка.
— Лягушки? Ну, нет, это не лягушки…
какие это… (Цапля опять прокричала над рекой.) Эк ее! — невольно произнес Костя, — словно
леший кричит.
«Э!
леший, черт,
какую затрещину дал!» — сказал он наконец, гладя то спину, то голову.
— Что тебе,
леший, не спится? — сказала она и, согнув одно бедро, скользнула проворно мимо его, — бродит по ночам! Ты бы хоть лошадям гривы заплетал, благо нет домового! Срамит меня только перед господами! — ворчала она, несясь,
как сильф, мимо его, с тарелками, блюдами, салфетками и хлебами в обеих руках, выше головы, но так, что ни одна тарелка не звенела, ни ложка, ни стакан не шевелились у ней.
Вдруг в одном месте я поскользнулся и упал, больно ушибив колено о камень. Я со стоном опустился на землю и стал потирать больную ногу. Через минуту прибежал
Леший и сел рядом со мной. В темноте я его не видел — только ощущал его теплое дыхание. Когда боль в ноге утихла, я поднялся и пошел в ту сторону, где было не так темно. Не успел я сделать и 10 шагов,
как опять поскользнулся, потом еще раз и еще.