— Предположения? Но почему он едет один, а
не вместе с ней? И почему, спроси его, не поехать бы ей вперед, а ему после? Продувная бестия!
Неточные совпадения
— Показать ей это письмо значило бы: пожалуйте в церковь венчаться. А надо сначала выяснить наши отношения. Когда она убедится, что продолжать жить
вместе мы
не можем, я покажу ей письмо. Тогда это будет безопасно.
Пойми ты
вместе с тетушкой, что любовь к человеку должна находиться
не в сердце,
не под ложечкой и
не в пояснице, а вот здесь!
— Послушай, Александр Давидыч, последняя просьба! — горячо сказал фон Корен. — Когда ты будешь давать тому прохвосту деньги, то предложи ему условие: пусть уезжает
вместе со своей барыней или же отошлет ее вперед, а иначе
не давай. Церемониться с ним нечего. Так ему и скажи, а если
не скажешь, то даю тебе честное слово, я пойду к нему в присутствие и спущу его там с лестницы, а с тобою знаться
не буду. Так и знай!
— Вот что, Ваня… — сказал Самойленко, беря его за пуговицу и краснея. — Ты извини, что я вмешиваюсь в твои семейные дела, но… почему бы тебе
не уехать
вместе с Надеждой Федоровной?
— С тобою я
не могу согласиться. Или поезжай
вместе с ней, или же отправь ее вперед, иначе… иначе я
не дам тебе денег. Это мое последнее слово…
Лаевский тоже посмотрел в отметки и похвалил. Закон божий, русский язык, поведение, пятерки и четверки запрыгали в его глазах, и все это
вместе с привязавшейся к нему пятницей, с зачесанными височками Никодима Александрыча и с красными щеками Кати представилось ему такой необъятной, непобедимой скукой, что он едва
не вскрикнул с отчаяния и спросил себя: «Неужели, неужели я
не уеду?»
В десятом часу пошли гулять на бульвар. Надежда Федоровна, боясь, чтобы с нею
не заговорил Кирилин, все время старалась держаться около Марии Константиновны и детей. Она ослабела от страха и тоски и, предчувствуя лихорадку, томилась и еле передвигала ноги, но
не шла домой, так как была уверена, что за нею пойдет Кирилин или Ачмианов, или оба
вместе. Кирилин шел сзади, рядом с Никодимом Александрычем, и напевал вполголоса...
«Ату его, ату!» Вся охота так и понеслась, и Чертопханов понесся тоже, только
не вместе с нею, а шагов от нее на двести в сторону, — точно так же, как и тогда.
О, стонать тебе, земля родная, // Прежние годины вспоминая // И князей давно минувших лет! // Старого Владимира уж нет. // Был он храбр, и никакая сила // К Киеву б его не пригвоздила. // Кто же стяги древние хранит? // Эти — Рюрик носит, те — Давид, // Но
не вместе их знамена плещут, // Врозь поют их копия и блещут.
«Да зачем же вы хотите, чтоб мы
не вместе дарили, Захар Петрович?» — «Да так, Варвара Алексеевна, уж это так… я ведь, оно, того…» — одним словом, старик замешался, покраснел, завяз в своей фразе и не мог сдвинуться с места.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте
вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Онегин вновь часы считает, // Вновь
не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И
вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез
не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились
вместе, и никто //
Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Потом, что они
вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак
не мог разобрать.
У иных из них отдернутые и
не вполне отделенные ветви висели вниз
вместе с иссохшими листьями.