Неточные совпадения
— Однако мне пора в типографию! — сказал Пенкин. — Я, знаете, зачем пришел к вам? Я хотел предложить вам ехать в Екатерингоф; у меня коляска. Мне завтра надо статью писать о гулянье:
вместе бы наблюдать стали, чего бы
не заметил я, вы бы сообщили мне; веселее бы было. Поедемте…
Был ему по сердцу один человек: тот тоже
не давал ему покоя; он любил и новости, и свет, и науку, и всю жизнь, но как-то глубже, искреннее — и Обломов хотя был ласков со всеми, но любил искренно его одного, верил ему одному, может быть потому, что рос, учился и жил с ним
вместе. Это Андрей Иванович Штольц.
— Ближе всякой родни: я
вместе с ним рос, учился и
не позволю дерзостей…
Илье Ильичу
не нужно было пугаться так своего начальника, доброго и приятного в обхождении человека: он никогда никому дурного
не сделал, подчиненные были как нельзя более довольны и
не желали лучшего. Никто никогда
не слыхал от него неприятного слова, ни крика, ни шуму; он никогда ничего
не требует, а все просит. Дело сделать — просит, в гости к себе — просит и под арест сесть — просит. Он никогда никому
не сказал ты; всем вы: и одному чиновнику и всем
вместе.
Не все резв, однако ж, ребенок: он иногда вдруг присмиреет, сидя подле няни, и смотрит на все так пристально. Детский ум его наблюдает все совершающиеся перед ним явления; они западают глубоко в душу его, потом растут и зреют
вместе с ним.
Когда нянька мрачно повторяла слова медведя: «Скрипи, скрипи, нога липовая; я по селам шел, по деревне шел, все бабы спят, одна баба
не спит, на моей шкуре сидит, мое мясо варит, мою шерстку прядет» и т. д.; когда медведь входил, наконец, в избу и готовился схватить похитителя своей ноги, ребенок
не выдерживал: он с трепетом и визгом бросался на руки к няне; у него брызжут слезы испуга, и
вместе хохочет он от радости, что он
не в когтях у зверя, а на лежанке, подле няни.
Потом уже начинались повторения: рождение детей, обряды, пиры, пока похороны
не изменят декорации; но ненадолго: одни лица уступают место другим, дети становятся юношами и
вместе с тем женихами, женятся, производят подобных себе — и так жизнь по этой программе тянется беспрерывной однообразною тканью, незаметно обрываясь у самой могилы.
— Кто ж бы это гость? — скажет хозяйка. — Уж
не Настасья ли Фаддеевна? Ах, дай-то Господи! Да нет; она ближе праздника
не будет. То-то бы радости! То-то бы обнялись да наплакались с ней вдвоем! И к заутрене и к обедне бы
вместе… Да куда мне за ней! Я даром что моложе, а
не выстоять мне столько!
И все в доме были проникнуты убеждением, что ученье и родительская суббота никак
не должны совпадать
вместе, или что праздник в четверг — неодолимая преграда к ученью во всю неделю.
— Ну, а если
не станет уменья,
не сумеешь сам отыскать вдруг свою дорогу, понадобится посоветоваться, спросить — зайди к Рейнгольду: он научит. О! — прибавил он, подняв пальцы вверх и тряся головой. — Это… это (он хотел похвалить и
не нашел слова)… Мы
вместе из Саксонии пришли. У него четырехэтажный дом. Я тебе адрес скажу…
Что ему делать теперь? Идти вперед или остаться? Этот обломовский вопрос был для него глубже гамлетовского. Идти вперед — это значит вдруг сбросить широкий халат
не только с плеч, но и с души, с ума;
вместе с пылью и паутиной со стен смести паутину с глаз и прозреть!
За ужином она сидела на другом конце стола, говорила, ела и, казалось, вовсе
не занималась им. Но едва только Обломов боязливо оборачивался в ее сторону, с надеждой, авось она
не смотрит, как встречал ее взгляд, исполненный любопытства, но
вместе такой добрый…
Лишь только они с Анисьей принялись хозяйничать в барских комнатах
вместе, Захар что ни сделает, окажется глупостью. Каждый шаг его — все
не то и
не так. Пятьдесят пять лет ходил он на белом свете с уверенностью, что все, что он ни делает, иначе и лучше сделано быть
не может.
Злые языки воспользовались было этим и стали намекать на какую-то старинную дружбу, на поездку за границу
вместе; но в отношениях ее к нему
не проглядывало ни тени какой-нибудь затаившейся особенной симпатии, а это бы прорвалось наружу.
Зато с первого раза, видя их
вместе, можно было решить, что они — тетка и племянница, а
не мать и дочь.
Она пела так чисто, так правильно и
вместе так… так… как поют все девицы, когда их просят спеть в обществе: без увлечения. Она вынула свою душу из пения, и в слушателе
не шевельнулся ни один нерв.
— Боже мой! — говорил Обломов. — Да если слушать Штольца, так ведь до тетки век дело
не дойдет! Он говорит, что надо начать строить дом, потом дорогу, школы заводить… Этого всего в целый век
не переделаешь. Мы, Ольга,
вместе поедем, и тогда…
Нет, когда он в дорожном платье придет к ней, бледный, печальный, прощаться на месяц, она вдруг скажет ему, что
не надо ехать до лета: тогда
вместе поедут…»
— Послушай, Ольга,
не гляди на меня так: мне страшно! — сказал он. — Я передумал: совсем иначе надо устроить!.. — продолжал потом, постепенно понижая тон, останавливаясь и стараясь вникнуть в этот новый для него смысл ее глаз, губ и говорящих бровей, — я решил сам ехать в деревню,
вместе с поверенным… чтоб там… — едва слышно досказал он.
— Уезжайте! — сказала она с достоинством подавленной обиды и
вместе глубокой печали, которой
не в силах была скрыть.
Снаружи у них делалось все, как у других. Вставали они хотя
не с зарей, но рано; любили долго сидеть за чаем, иногда даже будто лениво молчали, потом расходились по своим углам или работали
вместе, обедали, ездили в поля, занимались музыкой… как все, как мечтал и Обломов…
Ей стало гораздо легче, когда заговорили о другом и объявили ей, что теперь им можно опять жить
вместе, что и ей будет легче «среди своих горе мыкать», и им хорошо, потому что никто, как она,
не умеет держать дома в порядке.
Неточные совпадения
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте
вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Онегин вновь часы считает, // Вновь
не дождется дню конца. // Но десять бьет; он выезжает, // Он полетел, он у крыльца, // Он с трепетом к княгине входит; // Татьяну он одну находит, // И
вместе несколько минут // Они сидят. Слова нейдут // Из уст Онегина. Угрюмый, // Неловкий, он едва-едва // Ей отвечает. Голова // Его полна упрямой думой. // Упрямо смотрит он: она // Сидит покойна и вольна.
Так проповедовал Евгений. // Сквозь слез
не видя ничего, // Едва дыша, без возражений, // Татьяна слушала его. // Он подал руку ей. Печально // (Как говорится, машинально) // Татьяна молча оперлась, // Головкой томною склонясь; // Пошли домой вкруг огорода; // Явились
вместе, и никто //
Не вздумал им пенять на то: // Имеет сельская свобода // Свои счастливые права, // Как и надменная Москва.
Потом, что они
вместе с Чичиковым приехали в какое-то общество в хороших каретах, где обворожают всех приятностию обращения, и что будто бы государь, узнавши о такой их дружбе, пожаловал их генералами, и далее, наконец, бог знает что такое, чего уже он и сам никак
не мог разобрать.
У иных из них отдернутые и
не вполне отделенные ветви висели вниз
вместе с иссохшими листьями.