Неточные совпадения
— Выжил-таки нас из домика этот Петр Егорыч, чёрт его возьми! — ворчал я,
не на
шутку рассердясь. — Так и
не дал разглядеть эту Оленьку! Я
не съел бы ее у него… Старый дурак! Всё время от ревности лопался… Он влюблен в эту девочку…
— Никаких тут
шуток нет…
Не понимаю даже, что тут шуточного…
— Какие
шутки!..
Не знаю даже, что тут такого удивительного, странного… — проговорила Оленька, надувая губки.
Судьба позволяет себе иногда едкие, ядовитые
шутки!
Не успели молодые выйти из церкви, как навстречу им несся нежелаемый и неожиданный сюрприз… Когда свадебный кортеж, пестрея на солнце сотнями цветов и оттенков, двигался от церкви к графскому дому, Оленька вдруг сделала шаг назад, остановилась и так дернула своего мужа за локоть, что тот покачнулся…
— Да так! Некогда было пить, всё время думал… Я, надо сказать тебе, Сережа, увлекся серьезно,
не на
шутку. Она мне понравилась страшно. Да оно и понятно… Женщина она редкая, недюжинная,
не говоря уж о наружности. Умишко неособенный, но сколько чувства, изящества, свежести!.. Сравнивать ее с моими обычными Амалиями, Анжеликами да Грушами, любовью которых я доселе пользовался, невозможно. Она нечто из другого мира, мира, который мне незнаком.
— Оставь меня в покое, говорят тебе! Мне
не до
шуток!
— Нам с вами
не до
шуток… — сказал я. — Можете идти.
Так к году Лев-отец
не шуткой думать стал, // Чтобы сынка невежей не оставить, // В нем царску честь не уронить, // И чтоб, когда сынку придётся царством править, // Не стал бы за сынка народ отца бранить.
— Да, большой убыток, — сказал Алексеев, — две тысячи —
не шутка! Вот Алексей Логиныч, говорят, тоже получит нынешний год только двенадцать тысяч вместо семнадцати.
— Да, это
не шутка, — сказал Степан Аркадьич, с грустью вглядываясь в эти оживленные, материнские глаза, теперь уж не ребячьи, не вполне уже невинные. И, хотя он и обещал Алексею Александровичу не говорить про Анну, он не вытерпел.
Теперь на мысе Доброй Надежды, по берегам, европейцы пустили глубоко корни; но кто хочет видеть страну и жителей в первобытной форме, тот должен проникнуть далеко внутрь края, то есть почти выехать из колонии, а это
не шутка: граница отодвинулась далеко на север и продолжает отодвигаться все далее и далее.
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино // В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей
не мало, // А сколько
шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
Приходит муж. Он прерывает // Сей неприятный tête-а-tête; // С Онегиным он вспоминает // Проказы,
шутки прежних лет. // Они смеются. Входят гости. // Вот крупной солью светской злости // Стал оживляться разговор; // Перед хозяйкой легкий вздор // Сверкал без глупого жеманства, // И прерывал его меж тем // Разумный толк без пошлых тем, // Без вечных истин, без педантства, // И
не пугал ничьих ушей // Свободной живостью своей.
Татьяна вслушаться желает // В беседы, в общий разговор; // Но всех в гостиной занимает // Такой бессвязный, пошлый вздор; // Всё в них так бледно, равнодушно; // Они клевещут даже скучно; // В бесплодной сухости речей, // Расспросов, сплетен и вестей //
Не вспыхнет мысли в целы сутки, // Хоть невзначай, хоть наобум //
Не улыбнется томный ум, //
Не дрогнет сердце, хоть для
шутки. // И даже глупости смешной // В тебе
не встретишь, свет пустой.
А только ль там очарований? // А разыскательный лорнет? // А закулисные свиданья? // A prima donna? а балет? // А ложа, где, красой блистая, // Негоциантка молодая, // Самолюбива и томна, // Толпой рабов окружена? // Она и внемлет и
не внемлет // И каватине, и мольбам, // И
шутке с лестью пополам… // А муж — в углу за нею дремлет, // Впросонках фора закричит, // Зевнет и — снова захрапит.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в
шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, //
Не отходя ни шагу прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»