Она показала мне прелестные зубы. Я сел рядом с ней на стул и рассказал ей о том, как неожиданно встретилась на нашем пути гроза. Начался разговор о погоде —
начале всех начал. Пока мы с ней беседовали, Митька уже успел два раза поднести графу водки и неразлучной с ней воды… Пользуясь тем, что я на него не смотрю, граф после обеих рюмок сладко поморщился и покачал головой.
Неточные совпадения
В тот же день вечером я, несмотря на отсутствие досуга, прочел
всю повесть от
начала до слова «Конец», написанного размашистым почерком.
Мой цивилизованный дурак читает
всё,
начиная с вывесок питейных домов и кончая Огюстом Контом, лежащим у меня в сундуке вместе с другими мною не читаемыми, заброшенными книгами; но из
всей массы печатного и писанного он признает одни только страшные, сильно действующие романы с знатными «господами», ядами и подземными ходами, остальное же он окрестил «чепухой».
Телеграмма была послана с одноглазым Кузьмой… Илье было приказано, чтобы через час были посланы экипажи на станцию… Я, чтоб убить чем-нибудь время,
начал медленно зажигать лампы и свечи во
всех комнатах, затем отпер рояль и попробовал клавиши…
Граф зашагал из угла в угол и в длинных, скучных предположениях
начал описывать мне пользу, какую могут принести человечеству его вечера. Музыка, литература, сцена, верховая езда, охота. Одна охота может сплотить воедино
все лучшие силы уезда!..
Я осмотрел
все кустики, беседки, пещеры, и когда уже меня
начало помучивать раскаяние, что я пошел вправо, а не влево, я вдруг услышал странные звуки.
— Нет, пора бросить эти ребячества, — бормотал он во
всё время обеда. — Пора, а то глупо и смешно. И к тому же, признаться, она
начинает уже мне надоедать своими резкими переходами. Мне хочется чего-нибудь тихого, постоянного, скромного, вроде Наденьки Калининой, знаешь ли… Чудная девушка!
Приехал он рано утром в наемной коляске с двумя чемоданами. Прежде
всего он, с сильно озабоченным лицом и жеманно жалуясь на утомление, справился, есть ли в графском доме для него помещение. Ему по моей команде отвели маленькую, но очень уютную и светлую комнату, где поставили для него
всё,
начиная с мраморного рукомойника и кончая спичками.
— Я вам
всё расскажу, с самого
начала… Ну, что поделывает теперь ваш председатель Лионский?
Всё еще не развелся с женой? Я с ним случайно в Петербурге познакомился… Господа, да что же вы не велите себе чего-нибудь подать? С коньяком как-то веселее и разговаривать… а что в этом убийстве виноват Урбенин, я не сомневаюсь…
Прежде
всего я должен предупредить, что обещание, данное мною читателю в
начале повести, не сдержано: роман Камышева напечатан не без пропусков, не in toto, как я обещал, а по значительном сокращении.
В религиозном отношении он был также типичным крестьянином: никогда не думал о метафизических вопросах, о
начале всех начал, о загробной жизни. Бог был для него, как и для Араго, гипотезой, в которой он до сих пор не встречал надобности. Ему никакого дела не было до того, каким образом начался мир, по Моисею или Дарвину, и дарвинизм, который так казался важен его сотоварищам, для него был такой же игрушкой мысли, как и творение в 6 дней.
Но еще не спета песня всех прекрасней, // Песня о
начале всех начал на свете, // Песнь о сердце мира, о волшебном сердце // Той, кого мы, люди, Матерью зовем!
Я противопоставляю два различных мироощущения, два навыка мысли, две души. Основная сущность их — одинакова, — стремление к добру, красоте жизни, к свободе духа. Но по силе целого ряда сложных причин большинство человечества еще не изжило древнего страха перед тайнами природы, не возвысилось до уверенности в силе своей воли, не чувствует себя владыкой своей планеты и не оценило сущности деяния как
начала всех начал.
—
Начало всех начал, — повторил Салов. — А Конт им говорит: «Вы никогда этого начала не знали и не знаете, а знаете только явления, — и явления-то только в отношении к другому явлению, а то явление, в свою очередь, понимаете в отношении этого явления, — справедливо это или нет?
Неточные совпадения
Марья Антоновна. Право, маменька,
все смотрел. И как
начал говорить о литературе, то взглянул на меня, и потом, когда рассказывал, как играл в вист с посланниками, и тогда посмотрел на меня.
И я теперь живу у городничего, жуирую, волочусь напропалую за его женой и дочкой; не решился только, с которой
начать, — думаю, прежде с матушки, потому что, кажется, готова сейчас на
все услуги.
Хлестаков. Дурак! еще
начал высчитывать.
Всего сколько следует?
Сам Государев посланный // К народу речь держал, // То руганью попробует // И плечи с эполетами // Подымет высоко, // То ласкою попробует // И грудь с крестами царскими // Во
все четыре стороны // Повертывать
начнет.
«Бабенка, а умней тебя! — // Помещик вдруг осклабился // И
начал хохотать. — // Ха-ха! дурак!.. Ха-ха-ха-ха! // Дурак! дурак! дурак! // Придумали: господский срок! // Ха-ха… дурак! ха-ха-ха-ха! // Господский срок —
вся жизнь раба! // Забыли, что ли, вы: // Я Божиею милостью, // И древней царской грамотой, // И родом и заслугами // Над вами господин!..»