Видал я на своем веку много неравных браков, не раз стоял перед картиной Пукирева, читал много романов, построенных на несоответствии между
мужем и женой, знал, наконец, физиологию, безапелляционно казнящую неравные браки, но ни разу еще в жизни не испытывал того отвратительного душевного состояния, от которого никакими силами не могу отделаться теперь, стоя за спиной Оленьки и исполняя обязанности шафера…
Неточные совпадения
— Полно тебе врать, Иван Демьяныч! — сказал я, давая легкий щелчок носу Ивана Демьяныча. —
Мужья убивают
жен только в романах да под тропиками, где кипят африканские страсти, голубчик. С нас же довольно
и таких ужасов, как кражи со взломом или проживательство по чужому виду.
Глаза Ольги говорили, что она меня не понимала… А время между тем не ждало, шло своим чередом,
и стоять нам в аллее в то время, когда нас там ждали, было некогда. Нужно было решать… Я прижал к себе «девушку в красном», которая фактически была теперь моей
женой,
и в эти минуты мне казалось, что я действительно люблю ее, люблю любовью
мужа, что она моя
и судьба ее лежит на моей совести… Я увидел, что я связан с этим созданьем навеки, бесповоротно.
—
Муж убил свою
жену! — крикнула красная физиономия. Я вздрогнул, вскрикнул
и, как ужаленный, вскочил с постели… Сердце мое страшно билось, на лбу выступил холодный пот.
Когда моя благородная, убитая мной птица выкрикивала фразу о
муже, убившем свою
жену, в моем воображении всегда появлялся на сцену Урбенин. Почему?.. Я знал, что ревнивые
мужья часто убивают жен-изменниц, знал в то же время, что Урбенины не убивают людей…
И я отгонял мысль о возможности убийства Ольги
мужем, как абсурд.
Когда я давал показания, защитник спросил меня, в каких отношениях я находился с Ольгой,
и познакомил меня с показанием Пшехоцкого, когда-то мне аплодировавшего. Сказать правду — значило бы дать показание в пользу подсудимого: чем развратнее
жена, тем снисходительнее присяжные к мужу-Отелло, — я понимал это… С другой стороны, моя правда оскорбила бы Урбенина… он, услыхав ее, почувствовал бы неизлечимую боль… Я счел за лучшее солгать.
— А вы убеждены, что не может? (Свидригайлов прищурился и насмешливо улыбнулся.) Вы правы, она меня не любит; но никогда не ручайтесь в делах, бывших между
мужем и женой или любовником и любовницей. Тут есть всегда один уголок, который всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум. Вы ручаетесь, что Авдотья Романовна на меня с отвращением смотрела?
Муж и жена в обществе суть два гражданина, делающие договор, в законе утвержденный, которым обещеваются прежде всего на взаимное чувств услаждение (да не дерзнет здесь никто оспорить первейшего закона сожития и основания брачного союза, начало любви непорочнейшия и твердый камень основания супружнего согласия), обещеваются жить вместе, общее иметь стяжание, возращать плоды своея горячности и, дабы жить мирно, друг друга не уязвлять.
Во время кадрили ничего значительного не было сказано, шел прерывистый разговор то о Корсунских,
муже и жене, которых он очень забавно описывал, как милых сорокалетних детей, то о будущем общественном театре, и только один раз разговор затронул ее за живое, когда он спросил о Левине, тут ли он, и прибавил, что он очень понравился ему.
Неточные совпадения
Что может быть на свете хуже // Семьи, где бедная
жена // Грустит о недостойном
муже, //
И днем
и вечером одна; // Где скучный
муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит
и холодно-ревнив! // Таков я.
И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
Как рано мог уж он тревожить // Сердца кокеток записных! // Когда ж хотелось уничтожить // Ему соперников своих, // Как он язвительно злословил! // Какие сети им готовил! // Но вы, блаженные
мужья, // С ним оставались вы друзья: // Его ласкал супруг лукавый, // Фобласа давний ученик, //
И недоверчивый старик, //
И рогоносец величавый, // Всегда довольный сам собой, // Своим обедом
и женой.
Спустясь в середину города, я пошел бульваром, где встретил несколько печальных групп, медленно подымающихся в гору; то были большею частию семейства степных помещиков; об этом можно было тотчас догадаться по истертым, старомодным сюртукам
мужей и по изысканным нарядам
жен и дочерей; видно, у них вся водяная молодежь была уже на перечете, потому что они на меня посмотрели с нежным любопытством: петербургский покрой сюртука ввел их в заблуждение, но, скоро узнав армейские эполеты, они с негодованием отвернулись.
А теперь вот вообразили, вместе с мамашей, что
и господина Лужина можно снести, излагающего теорию о преимуществе
жен, взятых из нищеты
и облагодетельствованных
мужьями, да еще излагающего чуть не при первом свидании.
Напротив,
жена ваша докажет вам только, как она же уважает вас, считая вас неспособным воспротивиться ее счастию
и настолько развитым, чтобы не мстить ей за нового
мужа.