Неточные совпадения
У меня же, помню, затеплилось в груди хорошее чувство. Я
был еще поэтом и в обществе лесов, майского
вечера и начинающей мерцать вечерней звезды мог глядеть на женщину только поэтом… Я смотрел на девушку в красном с тем же благоговением, с каким привык глядеть на леса, горы, лазурное небо. У меня еще тогда осталась некоторая доля сентиментальности, полученной мною в наследство от моей матери-немки.
Бедная белокурая головка! Думал ли я в этот тихий, полный покоя майский
вечер, что она впоследствии
будет героиней моего беспокойного романа?
Граф
выпил водку, «закусил» водой, но на этот раз не поморщился. В ста шагах от домика стояла чугунная скамья, такая же старая, как и сосны. Мы сели на нее и занялись созерцанием майского
вечера во всей его тихой красоте… Над нашими головами с карканьем летали испуганные вороны, с разных сторон доносилось соловьиное пение; это только и нарушало всеобщую тишину.
Я согласился бы и год просидеть неподвижно и глядеть на нее — до того хороша она
была в этот
вечер.
— Вчера под
вечер был у меня мужик, которого вы так неделикатно попотчевали веслом… Иван Осипов…
Вечером, подав в столовой самовар, он тихо отворил мою дверь и ласково позвал меня
пить чай.
— Прощай же, ангелочек, — проговорил он плачущим голосом, целуя дочь в ее бледный лоб. — Поезжай домой одна, а к
вечеру я возвращусь… Визиты мои
будут продолжаться очень недолго.
Я забыл, что я увлек девушку и сам начал уже увлекаться ею до того, что ни одного
вечера не
был в состоянии провести без ее общества…
— Это вполне справедливо, — сказал граф, вставая и засовывая руки в карманы. — У меня могут выходить отличные
вечера… Концерты, любительские спектакли… всё это действительно можно прелестно устроить. И к тому же эти
вечера будут не только веселить общество, но они
будут иметь и воспитывающее влияние!.. Не правда ли?
По отъезде визитеров я и граф сели за стол и продолжали завтракать. Завтракали мы до семи часов
вечера, когда с нашего стола сняли посуду и подали нам обед. Молодые пьяницы знают, как коротать длинные антракты. Мы всё время
пили и
ели по маленькому кусочку, чем поддерживали аппетит, который пропал бы у нас, если бы мы совсем бросили
есть.
— Знаешь, кто мне еще нравится из здешних?.. Наденька, дочка этого дурака Калинина… Жгучая брюнетка, бледная, знаешь, с этакими глазами… Тоже нужно
будет удочку закинуть… На Троицу делаю
вечер… музыкально-вокально-литературный… нарочно, чтоб ее позвать… А здесь, брат, как оказывается, ничего себе, весело! И общество, и женщины… и… Можно у тебя здесь уснуть… на минутку?..
Вечером, когда граф уехал, у меня
был третий гость: доктор Павел Иванович. Он приезжал известить меня о болезни Надежды Николаевны и о том, что она… окончательно отказала ему в своей руке. Бедняга
был печален и походил на мокрую курицу.
В один из июньских
вечеров, когда солнце уже зашло, но широкий след его — багрово-золотистая полоса еще красила далекий запад и пророчила назавтра тихий и ясный день, я подъехал на Зорьке к флигелю, в котором жил Урбенин. В этот
вечер у графа предполагался «музыкальный»
вечер. Гости уже начали съезжаться, но графа не
было дома: он поехал кататься и обещал скоро вернуться.
Граф мечтал убить сразу двух зайцев, вполне уверенный, что это ему удастся. И я в описываемый
вечер наблюдал погоню за этими зайцами. Погоня
была глупа и смешна, как хорошая карикатура. Глядя на нее, можно
было только смеяться или возмущаться пошлостью графа; но никто бы не мог подумать, что эта мальчишеская погоня кончится нравственным падением одних, гибелью других и преступлением третьих!
На другой день
вечером я опять
был в графской усадьбе. На этот раз я беседовал не с Сашей, а с ее братом-гимиазистом. Мальчик повел меня в сад и вылил передо мной всю свою душу. Излияния эти
были вызваны моим вопросом о житье его с «новой мамашей».
Но бедному мальчику не могло и присниться то страшное оскорбление, которое
было нанесено молодой мачехой его семье и свидетелем которого я
был в тот же
вечер, после разговора с ним.
Поздно
вечером я сидел у графа. Мы, по обыкновению,
пили. Граф
был совершенно пьян, я же только слегка.
Я засел дома, позволяя себе выходить и выезжать только по делам службы. Дел у меня накопилось пропасть, а потому скучать
было невозможно. От утра до
вечера я сидел за столом и усердно строчил или же допрашивал попавший в мои следовательские когти люд. В Карнеевку, в графскую усадьбу, меня более уже не тянуло.
— Да… Судя по его записке, которую я сегодня получила от него, судьба моя решится
вечером… сегодня… Он пишет мне, что имеет сказать что-то очень важное… От моего ответа, пишет он,
будет зависеть счастье всей его жизни…
Лицо мирового на этот раз лоснилось таким довольством, как никогда. Не думал ли он, что в этот
вечер его Наденьке
будет сделано предложение? Не для того ли он припас и шампанского, чтобы поздравить молодых? Я пристально взглянул на его физиономию, но, по обыкновению, не прочел ничего, кроме бесшабашного довольства, сытости и тупой важности, разлитой во всей его солидной фигуре.
Утром граф прислал им в город телеграмму, требуя, чтобы весь хор в полном своем составе обязательно
был в графской усадьбе к 9 часам
вечера.
В восемь лет изменилось многое… Граф Карнеев, не перестававший питать ко мне самую искреннюю дружбу, уже окончательно спился. Усадьба его, давшая место драме, ушла от него в руки жены и Пшехоцкого. Он теперь беден и живет на мой счет. Иногда, под
вечер, лежа у меня в номере на диване, он любит вспомнить
былое.
В этот
вечер она
была так хороша, что я, пьяный, забыл всё на свете и сжал ее в своих объятиях…
Неточные совпадения
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом деле, // Три дома на
вечер зовут: // Там
будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде
поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет // Не прозвонит ему обед.
Он оставляет раут тесный, // Домой задумчив едет он; // Мечтой то грустной, то прелестной // Его встревожен поздний сон. // Проснулся он; ему приносят // Письмо: князь N покорно просит // Его на
вечер. «Боже! к ней!.. // О,
буду,
буду!» и скорей // Марает он ответ учтивый. // Что с ним? в каком он странном сне! // Что шевельнулось в глубине // Души холодной и ленивой? // Досада? суетность? иль вновь // Забота юности — любовь?
Весь
вечер Ленский
был рассеян, // То молчалив, то весел вновь; // Но тот, кто музою взлелеян, // Всегда таков: нахмуря бровь, // Садился он за клавикорды // И брал на них одни аккорды, // То, к Ольге взоры устремив, // Шептал: не правда ль? я счастлив. // Но поздно; время ехать. Сжалось // В нем сердце, полное тоской; // Прощаясь с девой молодой, // Оно как будто разрывалось. // Она глядит ему в лицо. // «Что с вами?» — «Так». — И на крыльцо.
Что может
быть на свете хуже // Семьи, где бедная жена // Грустит о недостойном муже, // И днем и
вечером одна; // Где скучный муж, ей цену зная // (Судьбу, однако ж, проклиная), // Всегда нахмурен, молчалив, // Сердит и холодно-ревнив! // Таков я. И того ль искали // Вы чистой, пламенной душой, // Когда с такою простотой, // С таким умом ко мне писали? // Ужели жребий вам такой // Назначен строгою судьбой?
В глуши что делать в эту пору? // Гулять? Деревня той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, // Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? — поверяй расход, // Сердись иль
пей, и
вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра то ж, // И славно зиму проведешь.