Неточные совпадения
— Скажите,
отчего вы
живете так скучно, так не колоритно? — спросил я у Белокурова, идя
с ним домой. — Моя жизнь скучна, тяжела, однообразна, потому что я художник, я странный человек, я издерган
с юных дней завистью, недовольством собой, неверием в свое дело, я всегда беден, я бродяга, но вы-то, вы, здоровый, нормальный человек, помещик, барин, —
отчего вы
живете так неинтересно, так мало берете от жизни?
Отчего, например, вы до сих пор не влюбились в Лиду или Женю?
Неточные совпадения
— Позвольте, позвольте, я
с вами совершенно согласен, но позвольте и мне разъяснить, — подхватил опять Раскольников, обращаясь не к письмоводителю, а все к Никодиму Фомичу, но стараясь всеми силами обращаться тоже и к Илье Петровичу, хотя тот упорно делал вид, что роется в бумагах и презрительно не обращает на него внимания, — позвольте и мне
с своей стороны разъяснить, что я
живу у ней уж около трех лет,
с самого приезда из провинции и прежде… прежде… впрочем,
отчего ж мне и не признаться в свою очередь,
с самого начала я дал обещание, что женюсь на ее дочери, обещание словесное, совершенно свободное…
—
Отчего? Что
с тобой? — начал было Штольц. — Ты знаешь меня: я давно задал себе эту задачу и не отступлюсь. До сих пор меня отвлекали разные дела, а теперь я свободен. Ты должен
жить с нами, вблизи нас: мы
с Ольгой так решили, так и будет. Слава Богу, что я застал тебя таким же, а не хуже. Я не надеялся… Едем же!.. Я готов силой увезти тебя! Надо
жить иначе, ты понимаешь как…
— Да я не хочу знать! — почти вскрикнула она. — Не хочу. Раскаиваюсь я в том, что сделала? Нет, нет и нет. И если б опять то же, сначала, то было бы то же. Для нас, для меня и для вас, важно только одно: любим ли мы друг друга. А других нет соображений. Для чего мы
живем здесь врозь и не видимся? Почему я не могу ехать? Я тебя люблю, и мне всё равно, — сказала она по-русски,
с особенным, непонятным ему блеском глаз взглянув на него, — если ты не изменился.
Отчего ты не смотришь на меня?
Отчего Егор Петрович Бушков
живет на Ичугей-Муранской станции,
отчего нанимается у якута и
живет с ним в юрте — это его тайны, к которым я ключа не нашел.
У юрты встретил меня старик лет шестидесяти пяти в мундире станционного смотрителя со шпагой. Я думал, что он тут
живет, но не понимал,
отчего он встречает меня так торжественно, в шпаге, руку под козырек, и глаз
с меня не сводит. «Вы смотритель?» — кланяясь, спросил я его. «Точно так, из дворян», — отвечал он. Я еще поклонился. Так вот
отчего он при шпаге! Оставалось узнать, зачем он встречает меня
с таким почетом: не принимает ли за кого-нибудь из своих начальников?