Слезы брызнули у него из глаз. Он перевернулся на одной ноге и зашагал по гостиной. Теперь в своем коротком сюртуке, в модных узких брюках, в которых ноги казались не по корпусу тонкими, со своей большой головой и гривой он чрезвычайно походил на льва. На равнодушном
лице доктора засветилось любопытство. Он поднялся и оглядел Абогина.
Неточные совпадения
Доктор остановился около жены, засунул руки в карманы брюк и, склонив голову набок, устремил взгляд на сына.
Лицо его выражало равнодушие, только по росинкам, блестевшим на его бороде, и заметно было, что он недавно плакал.
—
Доктор, я не истукан, отлично понимаю ваше положение… сочувствую вам! — сказал умоляющим голосом Абогин, прикладывая к своему кашне руку. — Но ведь я не за себя прошу… Умирает моя жена! Если бы вы слышали этот крик, видели ее
лицо, то поняли бы мою настойчивость! Боже мой, а уж я думал, что вы пошли одеваться!
Доктор, время дорого! Едемте, прошу вас!
На дворе было темно, но светлее, чем в передней. В темноте уже ясно вырисовывалась высокая сутуловатая фигура
доктора с длинной, узкой бородой и с орлиным носом. У Абогина, кроме бледного
лица, теперь видна была его большая голова и маленькая, студенческая шапочка, едва прикрывавшая темя. Кашне белело только спереди, позади же оно пряталось за длинными волосами.
Доктор был высок, сутуловат, одет неряшливо и
лицо имел некрасивое.
Абогин тяжело шагнул к
доктору, протянул к его
лицу свои белые мягкие кулаки и, потрясая ими, продолжал вопить...
Когда Абогин поднес к его глазам карточку молодой женщины с красивым, но сухим и невыразительным, как у монашенки,
лицом и спросил, можно ли, глядя на это
лицо, допустить, что оно способно выражать ложь,
доктор вдруг вскочил, сверкнул глазами и сказал, грубо отчеканивая каждое слово...
Абогин и
доктор стояли
лицом к
лицу и в гневе продолжали наносить друг другу незаслуженные оскорбления.
— Кончается, — сказал доктор. И
лицо доктора было так серьезно, когда он говорил это, что Левин понял кончается в смысле — умирает.
Слабохарактерный, спившийся, погибавший, он как бы раздваивался в своем произведении: себя он вывел в
лице доктора, мрачного меланхолика, страдающего запоем, безнадежно загубленного уже мраком окружающих условий, но благословляющего своего молодого друга Светлова на новую жизнь и борьбу.
Неточные совпадения
— И знаете, Павел Иванович! — сказал Манилов, явя в
лице своем выражение не только сладкое, но даже приторное, подобное той микстуре, которую ловкий светский
доктор засластил немилосердно, воображая ею обрадовать пациента. — Тогда чувствуешь какое-то, в некотором роде, духовное наслаждение… Вот как, например, теперь, когда случай мне доставил счастие, можно сказать образцовое, говорить с вами и наслаждаться приятным вашим разговором…
Возвратясь, я нашел у себя
доктора. На нем были серые рейтузы, архалук и черкесская шапка. Я расхохотался, увидев эту маленькую фигурку под огромной косматой шапкой: у него
лицо вовсе не воинственное, а в этот раз оно было еще длиннее обыкновенного.
— Я вам удивляюсь, — сказал
доктор, пожав мне крепко руку. — Дайте пощупать пульс!.. Ого! лихорадочный!.. но на
лице ничего не заметно… только глаза у вас блестят ярче обыкновенного.
Из
лиц же, бывших в Петербурге, ближе и возможнее всех были правитель канцелярии и
доктор.
Он видел и княгиню, красную, напряженную, с распустившимися буклями седых волос и в слезах, которые она усиленно глотала, кусая губы, видел и Долли, и
доктора, курившего толстые папиросы, и Лизавету Петровну, с твердым, решительным и успокаивающим
лицом, и старого князя, гуляющего по зале с нахмуренным
лицом.