Лопахин. На дворе октябрь, а солнечно и тихо, как летом. Строиться хорошо. (Поглядев на часы
в дверь.) Господа, имейте в виду, до поезда осталось всего сорок шесть минут! Значит, через двадцать минут на станцию ехать. Поторапливайтесь.
Трофимов. Мне кажется, ехать уже пора. Лошади поданы. Черт его знает, где мои калоши. Пропали. (
В дверь.) Аня, нет моих калош! Не нашел!
Любовь Андреевна(оживленно). Прекрасно. Мы выйдем… Яша, allez! [Идите! (фр.)] Я ее позову… (
В дверь.) Варя, оставь все, поди сюда. Иди! (Уходит с Яшей.)
Неточные совпадения
Комната, которая до сих пор называется детскою. Одна из
дверей ведет
в комнату Ани. Рассвет, скоро взойдет солнце. Уже май, цветут вишневые деревья, но
в саду холодно, утренник. Окна
в комнате закрыты.
Аня(глядит
в свою
дверь, нежно). Моя комната, мои окна, как будто я не уезжала. Я дома! Завтра утром встану, побегу
в сад… О, если бы я могла уснуть! Я не спала всю дорогу, томило меня беспокойство.
(Стоит около
двери.) Хожу я, душечка, цельный день по хозяйству и все мечтаю. Выдать бы тебя за богатого человека, и я бы тогда была покойной, пошла бы себе
в пустынь, потом
в Киев…
в Москву, и так бы все ходила по святым местам… Ходила бы и ходила. Благолепие!..
Дверь в бильярдную открыта; слышен стук шаров и голос Яши: «Семь и восемнадцать!» У Гаева меняется выражение, он уже не плачет.
Декорация первого акта. Нет ни занавесей на окнах, ни картин, осталось немного мебели, которая сложена
в один угол, точно для продажи. Чувствуется пустота. Около выходной
двери и
в глубине сцены сложены чемоданы, дорожные узлы и т. п. Налево
дверь открыта, оттуда слышны голоса Вари и Ани. Лопахин стоит, ждет. Я ш а держит поднос со стаканчиками, налитыми шампанским.
В передней Епиходов увязывает ящик. За сценой
в глубине гул. Это пришли прощаться мужики. Голос Гаева: «Спасибо, братцы, спасибо вам».
Варя(за
дверью). Фирса отвезли
в больницу?
Слышатся шаги. Из
двери, что направо, показывается Фирс. Он одет, как всегда,
в пиджаке и белой жилетке, на ногах туфли. Он болен.
Фирс(подходит к
двери, трогает за ручку). Заперто. Уехали… (Садится на диван.) Про меня забыли… Ничего… я тут посижу… А Леонид Андреич, небось, шубы не надел,
в пальто поехал… (Озабоченно вздыхает.) Я-то не поглядел… Молодо-зелено! (Бормочет что-то, чего понять нельзя.) Жизнь-то прошла, словно и не жил… (Ложится.) Я полежу… Силушки-то у тебя нету, ничего не осталось, ничего… Эх ты… недотепа!.. (Лежит неподвижно.)
Вскочила, испугалась я: //
В дверях стоял в халатике // Плешивый человек. // Скоренько я целковенький // Макару Федосеичу // С поклоном подала: // «Такая есть великая // Нужда до губернатора, // Хоть умереть — дойти!»
К удивлению, бригадир не только не обиделся этими словами, но, напротив того, еще ничего не видя, подарил Аленке вяземский пряник и банку помады. Увидев эти дары, Аленка как будто опешила; кричать — не кричала, а только потихоньку всхлипывала. Тогда бригадир приказал принести свой новый мундир, надел его и во всей красе показался Аленке. В это же время выбежала
в дверь старая бригадирова экономка и начала Аленку усовещивать.
Неточные совпадения
В это время слышны шаги и откашливания
в комнате Хлестакова. Все спешат наперерыв к
дверям, толпятся и стараются выйти, что происходит не без того, чтобы не притиснули кое-кого. Раздаются вполголоса восклицания:
Городничий. Я здесь напишу. (Пишет и
в то же время говорит про себя.)А вот посмотрим, как пойдет дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног. Только бы мне узнать, что он такое и
в какой мере нужно его опасаться. (Написавши, отдает Добчинскому, который подходит к
двери, но
в это время
дверь обрывается и подслушивавший с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе
в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть
двери. «Я тебя, — говорит, — не буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селедки!»
Городничий. Батюшки, не милы мне теперь ваши зайцы: у меня инкогнито проклятое сидит
в голове. Так и ждешь, что вот отворится
дверь и — шасть…
Дверь отворяется, и выставляется какая-то фигура во фризовой шинели, с небритою бородою, раздутою губою и перевязанною щекою; за нею
в перспективе показывается несколько других.