Младший, Степан, пошел по торговой части и помогал отцу, но настоящей помощи от него не ждали, так как он был слаб здоровьем и глух; его жена Аксинья, красивая, стройная женщина, ходившая в праздники в шляпке и с зонтиком, рано вставала, поздно ложилась
и весь день бегала, подобрав свои юбки и гремя ключами, то в амбар, то в погреб, то в лавку, и старик Цыбукин глядел на нее весело, глаза у него загорались, и в это время он жалел, что на ней женат не старший сын, а младший, глухой, который, очевидно, мало смыслил в женской красоте.
Неточные совпадения
Анисим приехал за три
дня до свадьбы, во
всем новом. На нем были блестящие резиновые калоши
и вместо галстука красный шнурок с шариками,
и на плечах висело пальто, не надетое в рукава, тоже новое.
Я его насквозь вижу,
все дела его знаю вот как свои пять пальцев, мамаша,
и он это чувствует
и всё за мной ходит, не отстает,
и нас теперь водой не разольешь.
Прошло пять
дней. Анисим, собравшийся уезжать, пришел наверх к Варваре, чтобы проститься. У нее горели
все лампадки, пахло ладаном, а сама она сидела у окна
и вязала чулок из красной шерсти.
Уже
и люди меньше боялись,
и урядник составил в лавке протокол, хотя получал по-прежнему что следует;
и три раза вызывали в город, чтобы судить за тайную торговлю вином,
и дело всё откладывалось за неявкой свидетелей,
и старик замучился.
— Мой сыночек
весь день мучился, — сказала Липа. — Глядит своими глазочками
и молчит,
и хочет сказать
и не может. Господи батюшка, царица небесная! Я с горя так
всё и падала на пол. Стою
и упаду возле кровати.
И скажи мне, дедушка, зачем маленькому перед смертью мучиться? Когда мучается большой человек, мужик или женщина, то грехи прощаются, а зачем маленькому, когда у него нет грехов? Зачем?
Хозяином считается, как
и тогда, старик Григорий Петрович, на самом же
деле всё перешло в руки Аксиньи; она
и продает,
и покупает,
и без ее согласия ничего нельзя сделать. Кирпичный завод работает хорошо; оттого, что требуют кирпич на железную дорогу, цена его дошла до двадцати четырех рублей за тысячу; бабы
и девки возят на станцию кирпич
и нагружают вагоны
и получают за это по четвертаку в
день.
Впереди
всех шла Липа
и пела тонким голосом,
и заливалась, глядя вверх на небо, точно торжествуя
и восхищаясь, что
день, слава богу, кончился
и можно отдохнуть.
И действительно, на это дело было потрачено и тратилось очень много денег и совершенно непроизводительно,
и всё дело это, очевидно, ни к чему не могло привести.
«В сущности, случай ничтожный,
и все дело в том, что я много выпил», — утешал он себя, но не утешил.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: //
Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, //
И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать //
И о былом воспоминать?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен
и дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел
и мух давил. //
Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой //
И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, // В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, //
Всё благо: бдения
и сна // Приходит час определенный; // Благословен
и день забот, // Благословен
и тьмы приход!
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами // В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем —
и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви в знойный
день // Давать насильственную тень.