Это введение понятия о судьбе в науку посредством эстетического воззрения на сущность трагического было сделано с чрезвычайным глубокомыслием, свидетельствующим о великой силе умов, трудившихся над примирением чуждых науке воззрений на жизнь с
понятиями науки; но эта глубокомысленная попытка служит решительным доказательством того, что подобные стремления никогда не могут быть успешны: наука может только объяснить происхождение фантастических мнений полудикого человека, но не примирить их с истиною.
Неточные совпадения
Итак, должно сказать, что новое
понятие о сущности прекрасного, будучи выводом из таких общих воззрений на отношения действительного мира к воображаемому, которые совершенно различны от господствовавших прежде в
науке, приводя к эстетической системе, также существенно различающейся от систем, господствовавших в последнее время, и само существенно различно от прежних
понятий о сущности прекрасного.
Мало того, мысль, что возвышенными явлениями возбуждается в человеке предчувствие бесконечного, господствует и в
понятиях людей, чуждых строгой
науке; редко можно найти сочинение, в котором не высказывалась бы она, как скоро представляется повод, хотя самый отдаленный; почти в каждом описании величественного пейзажа, в каждом рассказе о каком-нибудь ужасном событии найдется подобное отступление или применение.
Господствующие ныне в
науке понятия о трагическом играют очень важную роль не только в эстетике, но и во многих других
науках (напр., в истории), даже сливаются с обиходными
понятиями о жизни. Поэтому я считаю неизлишним довольно подробно изложить их, чтобы дать основание своей критике. В изложении буду я строго следовать Фишеру, которого эстетика ныне считается наилучшею в Германии.
Что касается позднейших превращений этого основного воззрения под влиянием
понятий о мире, доставленных
наукою, эти видоизменения мы считаем лишним исчислять и еще менее находим нужды подвергать их особенной критике, потому что все они, подобно
понятию новейших эстетиков о трагическом, представляясь следствием стремления согласить непримиримое — фантастические представления полудикого и научные
понятия, — страждут такою же несостоятельностью, как и
понятие новейших эстетиков о трагическом: различие только то, что натянутость соединения противоположных начал в предшествующих попытках сближения была очевиднее, нежели в
понятии о трагическом, которое составлено с чрезвычайным диалектическим глубокомыслием.
А между тем все представленное нами изложение
понятий о трагическом в немецкой эстетике есть только опыт привести
понятие о судьбе в согласие с
понятиями современной
науки.
Наука дает человеку
понятие о том, что жизнь природы, жизнь растений и животных совершенно отлична от человеческой жизни.
Но если
понятия древних и старинных мыслителей не могут при настоящем развитии
науки иметь влияния на современный образ мыслей, то нельзя не видеть, что во многих случаях современные
понятия оказываются сходны с
понятиями предшествующих веков.
Неточные совпадения
И так священники хотели, чтобы одни причастники их власти были просвещенны, чтобы народ
науку почитал божественного происхождения, превыше его
понятия и не смел бы оныя коснуться.
Науки бывают разные; одни трактуют об удобрении полей, о построении жилищ человеческих и скотских, о воинской доблести и непреоборимой твердости — сии суть полезные; другие, напротив, трактуют о вредном франмасонском и якобинском вольномыслии, о некоторых якобы природных человеку
понятиях и правах, причем касаются даже строения мира — сии суть вредные.
В учении Аристотеля о формах мы имеем только иную (в одном смысле улучшенную, а в другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об идеях, без которого и не мог обойтись мыслитель, понимавший
науку как познание общего (το καθόλου) и, следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «общего», т. е. в теории идей-понятий.
Очевидно, на поле кантовского опыта мы не встретим Бога, ибо «для
науки Бог есть совершенно ненужная гипотеза» (Лаплас), а так наз. доказательства бытия Божия сводятся лишь к более или менее удачному постулированию Бога или же к раскрытию с разных сторон философского
понятия о Боге.
Гипотеза последовательного номинализма, по которой общие
понятия рассматривались бы как человеческая выдумка, условное соглашение, измышленная кличка, ухищрения отдельных людей, делала бы совершенно непонятной эту значимость
понятий, она атомизирует мышление и оказывается бессильной при объяснении факта
науки.