Неточные совпадения
Бледность, томность, болезненность имеют еще другое значение для светских
людей: если поселянин ищет отдыха, спокойствия, то
люди образованного общества, у которых материальной нужды и физической усталости не
бывает, но которым зато часто
бывает скучно от безделья и отсутствия материальных забот, ищут «сильных ощущений, волнений, страстей», которыми придается цвет, разнообразие, увлекательность светской жизни, без того монотонной и бесцветной.
Она отпечатывается в выражении лица, всего яснее в глазах — потому выражение лица, о котором так мало говорится в народных песнях, получает огромное значение в понятиях о красоте, господствующих между образованными
людьми; и часто
бывает, что
человек кажется нам прекрасен только потому, что у него прекрасные, выразительные глаза.
Но гораздо чаще лицо «некрасиво» не по выражению, а по самым чертам: черты лица некрасивы
бывают в том случае, когда лицевые кости дурно организованы, когда хрящи и мускулы в своем развитии более или менее носят отпечаток уродливости, т. е. когда первое развитие
человека совершалось в неблагоприятных обстоятельствах.
В млекопитающих животных, организация которых более близким образом сравнивается нашими глазами с наружностью
человека, прекрасным кажется
человеку округленность форм, полнота и свежесть; кажется прекрасным грациозность движений, потому что грациозными
бывают движения какого-нибудь существа тогда, когда оно «хорошо сложено», т. е. напоминает
человека хорошо сложенного, а не урода.
Она говорит: «свободное действие
человека возмущает естественный ход природы; природа и ее законы восстают против оскорбителя своих прав; следствием этого
бывают страдание и погибель действующего лица, если действие было так могущественно, что вызванное им противодействие было серьезно: потому все великое подлежит трагической участи».
И даже надобно вообще сказать, что участь великих
людей обыкновенно
бывает легче участи незамечательных
людей; впрочем, опять не от особенного расположения судьбы к замечательным или нерасположения к незамечательным
людям, а просто потому, что у первых больше сил, ума, энергии, что другие
люди больше питают к ним уважения, сочувствия, скорее готовы содействовать им.
Здесь можно указать на одну сторону этой связи: по греческим понятиям о судьбе, в погибели своей
бывает всегда виноват сам
человек; если бы он поступил иначе, его не постигла бы погибель.
Правда, что большая часть произведений искусства дает право прибавить: «ужасное, постигающее
человека, более или менее неизбежно»; но, во-первых, сомнительно, до какой степени справедливо поступает искусство, представляя это ужасное почти всегда неизбежным, когда в самой действительности оно
бывает большею частию вовсе не неизбежно, а чисто случайно; во-вторых, кажется, что очень часто только по привычке доискиваться во всяком великом произведении искусства «необходимого сцепления обстоятельств», «необходимого развития действия из сущности самого действия» мы находим, с грехом пополам, «необходимость в ходе событий» и там, где ее вовсе нет, например, в большей части трагедий Шекспира.
В
человеке красота редко
бывает совершенно непреднамеренною: забота о своей наружности чрезвычайно сильна у всех нас.
Пуста и бесцветна
бывает жизнь только у бесцветных
людей, которые толкуют о чувствах и потребностях, на самом деле не будучи способны иметь никаких особенных чувств и потребностей, кроме потребности рисоваться.
«Иногда физиогиомия выражает всю полноту жизни, иногда она не выражает ничего», — нет; справедливо то, что иногда физиогномия
бывает чрезвычайно выразительна, иногда она гораздо менее выразительна; но чрезвычайно редки минуты, когда физиогномия
человека, светящаяся умом или добротою,
бывает лишена выражения: умное лицо и во время сна сохраняет выражение ума, доброе лицо сохраняет и во сне выражение доброты, а беглое разнообразие выражения в лице выразительном придает ему новую красоту.
Правда, искусству иногда удается безукоризненно сгруппировать фигуры, но напрасно будет оно превозноситься своею чрезвычайно редкою удачею; потому что в действительности никогда не
бывает в этом отношении неудачи: в каждой группе живых
людей все держат себя совершенно сообразно 1) сущности сцены, происходящей между ними, 2) сущности собственного своего характера и 3) условиям обстановки.
Положим, что все это совершенно справедливо и что всегда
бывает именно так; но квинт-эссенция вещи обыкновенно не похожа
бывает на самую вещь: теин — не чай, алкоголь — не вино; по правилу, приведенному выше, в самом деле поступают «сочинители», дающие нам вместо
людей квинт-эссенцию героизма и злобы в виде чудовищ порока и каменных героев.
Не говорим пока о том, что следствием подобного обыкновения
бывает идеализация в хорошую и дурную сторону, или просто говоря, преувеличение; потому что мы не говорили еще о значении искусства, и рано еще решать, недостаток или достоинство эта идеализация; скажем только, что вследствие постоянного приспособления характера
людей к значению событий является в поэзии монотонность, однообразны делаются лица и даже самые события; потому что от разности в характерах действующих лиц и самые происшествия, существенно сходные, приобретали бы различный оттенок, как это
бывает в жизни, вечно разнообразной, вечно новой, между тем как в поэтических произведениях очень часто приходится читать повторения.
Содержание, достойное внимания мыслящего
человека, одно только в состоянии избавить искусство от упрека, будто бы оно — пустая забава, чем оно и действительно
бывает чрезвычайно часто; художественная форма не спасет от презрения или сострадательной улыбки произведение искусства, если оно важностью своей идеи не в состоянии дать ответа на вопрос: «да стоило ли трудиться над подобными пустяками?» Бесполезное не имеет права на уважение.
Следствием всего этого
бывает монотонность произведений поэзии:
люди все «а один лад, события развиваются по известным рецептам, с первых страниц видно, что будет дальше, и не только, что будет, но и как будет.
Бывают люди, у которых суждение о явлениях жизни состоит почти только в том, что они обнаруживают расположение к известным сторонам действительности и избегают других — это
люди, у которых умственная деятельность слаба, когда подобный
человек — поэт или художник, его произведения не имеют другого значения, кроме воспроизведения любимых им сторон жизни.
Неточные совпадения
Теперь у нас подлецов не
бывает, есть
люди благонамеренные, приятные, а таких, которые бы на всеобщий позор выставили свою физиогномию под публичную оплеуху, отыщется разве каких-нибудь два, три
человека, да и те уже говорят теперь о добродетели.
— Ваше сиятельство, — сказал Муразов, — кто бы ни был
человек, которого вы называете мерзавцем, но ведь он
человек. Как же не защищать
человека, когда знаешь, что он половину зол делает от грубости и неведенья? Ведь мы делаем несправедливости на всяком шагу и всякую минуту
бываем причиной несчастья другого, даже и не с дурным намереньем. Ведь ваше сиятельство сделали также большую несправедливость.
— Ваше сиятельство, ей-богу, этак нельзя называть, тем более что из <них> есть многие весьма достойные. Затруднительны положенья
человека, ваше сиятельство, очень, очень затруднительны.
Бывает так, что, кажется, кругом виноват
человек: а как войдешь — даже и не он.
Он был бледный, убитый, в том бесчувственно-страшном состоянии, в каком
бывает человек, видящий перед собою черную, неотвратимую смерть, это страшилище, противное естеству нашему…
Покой был известного рода, ибо гостиница была тоже известного рода, то есть именно такая, как
бывают гостиницы в губернских городах, где за два рубля в сутки проезжающие получают покойную комнату с тараканами, выглядывающими, как чернослив, из всех углов, и дверью в соседнее помещение, всегда заставленною комодом, где устраивается сосед, молчаливый и спокойный
человек, но чрезвычайно любопытный, интересующийся знать о всех подробностях проезжающего.