Неточные совпадения
— Но если так, я прошу у вас одной пощады: вы
теперь еще слишком живо чувствуете, как я оскорбил вас… не
давайте мне
теперь ответа, оставьте мне время заслужить ваше прощение! Я кажусь вам низок, подл, но
посмотрите, быть может, я исправлюсь, я употреблю все силы на то, чтоб исправиться! Помогите мне, не отталкивайте меня
теперь,
дайте мне время, я буду во всем слушаться вас! Вы увидите, как я покорен; быть может, вы увидите во мне и что-нибудь хорошее,
дайте мне время.
— Верочка, друг мой, ты упрекнула меня, — его голос дрожал, во второй раз в жизни и в последний раз; в первый раз голос его дрожал от сомнения в своем предположении, что он отгадал,
теперь дрожал от радости: — ты упрекнула меня, но этот упрек мне дороже всех слов любви. Я оскорбил тебя своим вопросом, но как я счастлив, что мой дурной вопрос
дал мне такой упрек!
Посмотри, слезы на моих глазах, с детства первые слезы в моей жизни!
Неточные совпадения
— Ну, вот вам еще доказательство, что она бледна, — продолжала приятная
дама, — я помню, как
теперь, что я сижу возле Манилова и говорю ему: «
Посмотрите, какая она бледная!» Право, нужно быть до такой степени бестолковыми, как наши мужчины, чтобы восхищаться ею. А наш-то прелестник… Ах, как он мне показался противным! Вы не можете себе представить, Анна Григорьевна, до какой степени он мне показался противным.
Да-с, а
теперь, // В седьмнадцать лет вы расцвели прелестно, // Неподражаемо, и это вам известно, // И потому скромны, не
смотрите на свет. // Не влюблены ли вы? прошу мне
дать ответ, // Без думы, полноте смущаться.
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза
смотрели, а ты обнес его перед начальством:
теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен
теперь отдать ему половину состояния;
давай вексель на его имя; ты
теперь не пьян, в своем уме,
давай, говорю тебе, я без того не выйду…
—
Посмотри, Захар, что это такое? — сказал Илья Ильич, но мягко, с добротой: он сердиться был не в состоянии
теперь. — Ты и здесь хочешь такой же беспорядок завести: пыль, паутину? Нет; извини, я не позволю! И так Ольга Сергеевна мне проходу не
дает: «Вы любите, говорит, сор».
— Не брани меня, Андрей, а лучше в самом деле помоги! — начал он со вздохом. — Я сам мучусь этим; и если б ты
посмотрел и послушал меня вот хоть бы сегодня, как я сам копаю себе могилу и оплакиваю себя, у тебя бы упрек не сошел с языка. Все знаю, все понимаю, но силы и воли нет.
Дай мне своей воли и ума и веди меня куда хочешь. За тобой я, может быть, пойду, а один не сдвинусь с места. Ты правду говоришь: «
Теперь или никогда больше». Еще год — поздно будет!