Неточные совпадения
Ты добрая девушка:
ты не глупая девушка; но
ты меня извини, я ничего удивительного не нахожу в
тебе; может быть,
половина девушек, которых я знал и знаю, а может быть, и больше, чем
половина, — я не считал, да и много их, что считать-то — не хуже
тебя, а иные и лучше,
ты меня прости.
— Дмитрий,
ты стал плохим товарищем мне в работе. Пропадаешь каждый день на целое утро, и на
половину дней пропадаешь по вечерам. Нахватался уроков, что ли? Так время ли теперь набирать их? Я хочу бросить и те, которые у меня есть. У меня есть рублей 40 — достанет на три месяца до окончания курса. А у
тебя было больше денег в запасе, кажется, рублей до сотни?
— Ах, еще спрашивает, кто сказал. Да не
ты ли сам толковал все об этом? А в твоих книгах? в них целая
половина об этом написана.
— Миленькая моя Верочка, миленькая моя. Да, уж недолго
тебе тосковать здесь, два с
половиною месяца пройдут скоро, и будешь свободна.
— Знаешь ли что, Александр? уж верно подарить
тебе ту
половину нашей работы, которая была моей долей. Бери мои бумаги, препараты, я бросаю. Выхожу из Академии, вот и просьба. Женюсь.
Когда Вера Павловна на другой день вышла из своей комнаты, муж и Маша уже набивали вещами два чемодана. И все время Маша была тут безотлучно: Лопухов давал ей столько вещей завертывать, складывать, перекладывать, что куда управиться Маше. «Верочка, помоги нам и
ты». И чай пили тут все трое, разбирая и укладывая вещи. Только что начала было опомниваться Вера Павловна, а уж муж говорит: «
половина 11–го; пора ехать на железную дорогу».
Только она и давала некоторую возможность отбиваться от него: если уж начнет слишком доезжать своими обличениями, доезжаемый скажет ему: «да ведь совершенство невозможно —
ты же куришь», — тогда Рахметов приходил в двойную силу обличения, но большую
половину укоризн обращал уже на себя, обличаемому все-таки доставалось меньше, хоть он не вовсе забывал его из — за себя.
Ну, я подскажу больше чем
половину разгадки: Рахметов выведен для исполнения главнейшего, самого коренного требования художественности, исключительно только для удовлетворения ему; ну, ну, угадай хоть теперь, хоть теперь-то угадай, какое это требование, и что нужно было сделать для его удовлетворения, и каким образом оно удовлетворено через то, что показана
тебе фигура Рахметова, остающаяся без всякого влияния и участия в ходе рассказа; ну — ко, угадай.
Но мы показали
тебе только конец моей
половины дня, работы, и начало ее
половины; — мы еще посмотрим на них вечером, через два месяца».
Недурен был эффект выдумки, которая повторялась довольно часто в прошлую зиму в домашнем кругу, когда собиралась только одна молодежь и самые близкие знакомые: оба рояля с обеих
половин сдвигались вместе; молодежь бросала жребий и разделялась на два хора, заставляла своих покровительниц сесть одну за один, другую за другой рояль, лицом одна прямо против другой; каждый хор становился за своею примадонною, и в одно время пели: Вера Павловна с своим хором: «La donna е mobile», а Катерина Васильевна с своим хором «Давно отвергнутый
тобою», или Вера Павловна с своим хором какую-нибудь песню Лизетты из Беранже, а Катерина Васильевна с своим хором «Песню о Еремушке».
— Обижать не стану и своего не упущу, — сказала Манефа. — Как было тогда, как Глафиру покойницу за твою обитель в Кострому я отпущала, так и теперича быть: отправка твоя, обратный путь твой же… Из зажилого
половина тебе, половина на нашу обитель… Шубу тебе справлять, сарафаны, передники, рубахи мои… Насчет обуви пополам… А что подарков девице от Самоквасовых будет, то ей, — в эти дела я не вступаюсь. Согласна ли так?
— Хитрый ты, Васька, до невозможности! У лисы ухо срежешь, да ей же и скормишь… Счастье твое, слово дал, солдатское слово не олово. Давай, сват, походную вилку-ножик. Только чур, половина мне,
половина тебе. А то три дня разговаривать с тобой не буду… Согласен?
Неточные совпадения
— Славная у
тебя лошадь! — говорил Азамат. — Если бы я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы
половину за твоего скакуна, Казбич!
— Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала ночью, как
ты бредила. Я уверен, что она уже
половину понимает. Я, может быть, дурно сделал, что заходил. Уж и не знаю, для чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь
ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней мере
половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она, // Как мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей
половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он
тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
— Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! — говорил Обломов с мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. — Что
ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда
ты влечешь меня, я распался навсегда;
ты не спаяешь, не составишь две разорванные
половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть.