Платонов. Сокровище ты мое! Маленькая, глупенькая бабеночка! Не женой тебя иметь, а на столе под стеклом тебя держать нужно! И как это мы ухитрились с тобой Николку породить на свет божий? Не Николок рождать, а солдатиков из теста лепить тебе впору,
половина ты моя!
— Обижать не стану и своего не упущу, — сказала Манефа. — Как было тогда, как Глафиру покойницу за твою обитель в Кострому я отпущала, так и теперича быть: отправка твоя, обратный путь твой же… Из зажилого
половина тебе, половина на нашу обитель… Шубу тебе справлять, сарафаны, передники, рубахи мои… Насчет обуви пополам… А что подарков девице от Самоквасовых будет, то ей, — в эти дела я не вступаюсь. Согласна ли так?
— Деньги пополам, Бузыга, — сказал он мрачно. — Мы тебя не обижаем.
Половина тебе, а половина нам троим: мне, Козлу и Кубику… Так чтобы без обмана. Мы все равно потом узнаем…
— Хитрый ты, Васька, до невозможности! У лисы ухо срежешь, да ей же и скормишь… Счастье твое, слово дал, солдатское слово не олово. Давай, сват, походную вилку-ножик. Только чур, половина мне,
половина тебе. А то три дня разговаривать с тобой не буду… Согласен?
Неточные совпадения
— Славная у
тебя лошадь! — говорил Азамат. — Если бы я был хозяин в доме и имел табун в триста кобыл, то отдал бы
половину за твоего скакуна, Казбич!
— Нет, не сказал… словами; но она многое поняла. Она слышала ночью, как
ты бредила. Я уверен, что она уже
половину понимает. Я, может быть, дурно сделал, что заходил. Уж и не знаю, для чего я даже и заходил-то. Я низкий человек, Дуня.
— Да, мошенник какой-то! Он и векселя тоже скупает. Промышленник. Да черт с ним! Я ведь на что злюсь-то, понимаешь
ты это? На рутину их дряхлую, пошлейшую, закорузлую злюсь… А тут, в одном этом деле, целый новый путь открыть можно. По одним психологическим только данным можно показать, как на истинный след попадать должно. «У нас есть, дескать, факты!» Да ведь факты не всё; по крайней мере
половина дела в том, как с фактами обращаться умеешь!
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни дать ни взять она, // Как мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей
половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он
тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
— Не напоминай, не тревожь прошлого: не воротишь! — говорил Обломов с мыслью на лице, с полным сознанием рассудка и воли. — Что
ты хочешь делать со мной? С тем миром, куда
ты влечешь меня, я распался навсегда;
ты не спаяешь, не составишь две разорванные
половины. Я прирос к этой яме больным местом: попробуй оторвать — будет смерть.