Неточные совпадения
—
Не исповедуйтесь, Серж, — говорит Алексей Петрович, — мы
знаем вашу
историю; заботы об излишнем, мысли о ненужном, — вот почва, на которой вы выросли; эта почва фантастическая. Потому, посмотрите вы на себя: вы от природы человек и
не глупый, и очень хороший, быть может,
не хуже и
не глупее нас, а к чему же вы пригодны, на что вы полезны?
Вера Павловна
знала, что, при нынешних понятиях и обстоятельствах, эти
истории неизбежны, что
не может всегда предохранить от них никакая заботливость других о девушках, никакая осторожность самих девушек.
Знала Вера Павловна, что это гадкое поветрие еще неотвратимо носится по городам и селам и хватает жертвы даже из самых заботливых рук; — но ведь это еще плохое утешение, когда
знаешь только, что «я в твоей беде
не виновата, и ты, мой друг, в ней
не виновата»; все-таки каждая из этих обыкновенных
историй приносила Вере Павловне много огорчения, а еще гораздо больше дела: иногда нужно бывало искать, чтобы помочь; чаще искать
не было нужды, надобно было только помогать: успокоить, восстановлять бодрость, восстановлять гордость, вразумлять, что «перестань плакать, — как перестанешь, так и
не о чем будет плакать».
Тогда-то
узнал наш кружок и то, что у него были стипендиаты,
узнал большую часть из того о его личных отношениях, что я рассказал,
узнал множество
историй, далеко, впрочем,
не разъяснявших всего, даже ничего
не разъяснявших, а только делавших Рахметова лицом еще более загадочным для всего кружка,
историй, изумлявших своею странностью или совершенно противоречивших тому понятию, какое кружок имел. о нем, как о человеке, совершенно черством для личных чувств,
не имевшем, если можно так выразиться, личного сердца, которое билось бы ощущениями личной жизни.
Узнав такую
историю, все вспомнили, что в то время, месяца полтора или два, а, может быть, и больше, Рахметов был мрачноватее обыкновенного,
не приходил в азарт против себя, сколько бы ни кололи ему глаза его гнусною слабостью, то есть сигарами, и
не улыбался широко и сладко, когда ему льстили именем Никитушки Ломова.
— Mesdames, ваши
истории очень любопытны, но я ничего хорошенько
не слышала,
знаю только, что они и трогательны, и забавны, и кончаются счастливо, я люблю это. А где же старикашка?
Вера сообщала, бывало, своей подруге мелочной календарь вседневной своей жизни, событий, ощущений, впечатлений, даже чувств, доверила и о своих отношениях к Марку, но скрыла от нее катастрофу, сказав только, что все кончено, что они разошлись навсегда — и только. Жена священника
не знала истории обрыва до конца и приписала болезнь Веры отчаянию разлуки.
Неточные совпадения
— Ах, боже мой, какие интересные новости я
узнаю от вас! Я бы никак
не могла предполагать, чтобы и Ноздрев был замешан в эту
историю!
Знаю,
знаю тебя, голубчик; если хочешь, всю
историю твою расскажу: учился ты у немца, который кормил вас всех вместе, бил ремнем по спине за неаккуратность и
не выпускал на улицу повесничать, и был ты чудо, а
не сапожник, и
не нахвалился тобою немец, говоря с женой или с камрадом.
Посмотрите, вот нас двое умных людей; мы
знаем заранее, что обо всем можно спорить до бесконечности, и потому
не спорим; мы
знаем почти все сокровенные мысли друг друга; одно слово — для нас целая
история; видим зерно каждого нашего чувства сквозь тройную оболочку.
— Княгиня сказала, что ваше лицо ей знакомо. Я ей заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша
история там наделала много шума… Княгиня стала рассказывать о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням свои замечания… Дочка слушала с любопытством. В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я
не противоречил княгине, хотя
знал, что она говорит вздор.
— Вот ваше письмо, — начала она, положив его на стол. — Разве возможно то, что вы пишете? Вы намекаете на преступление, совершенное будто бы братом. Вы слишком ясно намекаете, вы
не смеете теперь отговариваться.
Знайте же, что я еще до вас слышала об этой глупой сказке и
не верю ей ни в одном слове. Это гнусное и смешное подозрение. Я
знаю историю и как и отчего она выдумалась. У вас
не может быть никаких доказательств. Вы обещали доказать: говорите же! Но заранее
знайте, что я вам
не верю!
Не верю!..