— И как это, Петровна, чтобы муж к
жене войти не мог: значит, не одета, нельзя. Это на что похоже?
Неточные совпадения
— Хорошо, хорошо. Татьяна! —
Вошла старшая горничная. — Найди мое синее бархатное пальто. Это я дарю вашей
жене. Оно стоит 150 р. (85 р.), я его только 2 раза (гораздо более 20) надевала. Это я дарю вашей дочери, Анна Петровна подала управляющему очень маленькие дамские часы, — я за них заплатила 300 р. (120 р.). Я умею награждать, и вперед не забуду. Я снисходительна к шалостям молодых людей.
— Простите меня, Вера Павловна, — сказал Лопухов,
входя в ее комнату, — как тихо он говорит, и голос дрожит, а за обедом кричал, — и не «друг мой», а «Вера Павловна»: — простите меня, что я был дерзок. Вы знаете, что я говорил: да,
жену и мужа не могут разлучить. Тогда вы свободны.
Отставной студентишка без чина, с двумя грошами денег,
вошел в дружбу с молодым, стало быть, уж очень важным, богатым генералом и подружил свою
жену с его
женою: такой человек далеко пойдет.
А Лопухов еще через два — три дня, тоже после обеда,
входит в комнату
жены, берет на руки свою Верочку, несет ее на ее оттоманку к себе: «Отдыхай здесь, мой друг», и любуется на нее. Она задремала, улыбаясь; он сидит и читает. А она уж опять открыла глаза и думает...
Мы
вошли в рабочие комнаты, и девушки, занимавшиеся в них, тоже показались мне одеты как дочери, сестры, молодые
жены этих чиновников: на одних были шелковые платья, из простеньких шелковых материй, на других барежевые, кисейные.
Этот вопрос задавал он каждый раз, непременно по-французски, но в спальню
жены входил редко… Целый день он все ездил по городу и домой возвращался только обедать и спать.
Неточные совпадения
Анна, думавшая, что она так хорошо знает своего мужа, была поражена его видом, когда он
вошел к ней. Лоб его был нахмурен, и глаза мрачно смотрели вперед себя, избегая ее взгляда; рот был твердо и презрительно сжат. В походке, в движениях, в звуке голоса его была решительность и твердость, каких
жена никогда не видала в нем. Он
вошел в комнату и, не поздоровавшись с нею, прямо направился к ее письменному столу и, взяв ключи, отворил ящик.
Он
вошел в залу, раскланялся со всеми и поспешно сел, улыбаясь
жене.
Он не спал всю ночь, и его гнев, увеличиваясь в какой-то огромной прогрессии, дошел к утру до крайних пределов. Он поспешно оделся и, как бы неся полную чашу гнева и боясь расплескать ее, боясь вместе с гневом утратить энергию, нужную ему для объяснения с
женою,
вошел к ней, как только узнал, что она встала.
Степан Аркадьич с тем несколько торжественным лицом, с которым он садился в председательское кресло в своем присутствии,
вошел в кабинет Алексея Александровича. Алексей Александрович, заложив руки за спину, ходил по комнате и думал о том же, о чем Степан Аркадьич говорил с его
женою.
Когда Левин
вошел наверх,
жена его сидела у нового серебряного самовара за новым чайным прибором и, посадив у маленького столика старую Агафью Михайловну с налитою ей чашкой чая, читала письмо Долли, с которою они были в постоянной и частой переписке.