Девочки с веселым смехом и шумом вошли в столовую, но при виде сидевшего там за столом с газетой в
руках господин Орлика и его строгой сестры, разливавшей чай, разом притихли.
Неточные совпадения
Девочки, после этой угрозы, сразу присмирели и вовремя, потому что в эту минуту дверь распахнулась и в зал вошел знакомый уже читателю высокий, худой
господин, ведя за
руку маленькую девочку, в которой не трудно было узнать проказницу Тасю.
Господин Орлик с минуту оглядывал весь круг девочек, перебегая взглядом с одного лица на другое, и вдруг поднял
руку, указывая ею на одну из пансионерок.
Девочки ходили торжественные и притихшие, зная, что это совещание является неспроста, и что их ждет что-нибудь, новое и необычайное. Наконец, ровно в девять часов вечера, когда большой колокол ударил свой обычный призыв к чаю, двери директорской комнаты распахнулись, и
господин Орлик вышел в столовую, где находились пансионерки. В
руках он нес большой темный мешок, перевязанный бечевкой. Лицо директора было сухо и серьезно.
Господин Орлик кончил свою речь и теперь стоял в выжидательной позе, не выпуская из
рук своего странного мешка. Девочки переглядывались и молчали. Маргарита Вронская и графиня Стэлла, бывшие в балагане и знавшие истину, изредка взглядывали на Тасю.
За ней подошли две сестрицы Зайка и Лиска. Они так привыкли делать все сообща, что и теперь захотели обе в одно и то же время запустить
руки в мешок. Но
господин Орлик вовремя предупредил, что этого нельзя, и девочки покорились ему со вздохом. С Гусыней произошло некоторое замешательство. Машенька Степанович подошла к мешку вплотную и стояла перед ним, в неизъяснимом ужасе глядя на директора.
— Поднимите
руки, каждая ту, которой брала билет! — снова скомандовал
господин Орлик.
У белой
руки должна быть нечистая совесть, — проговорил
господин Орлик, направляя в лицо Таси свой проницательный взгляд. Тася, вся красная, как пион, с потупленными глазами, кусала губы и переминалась с ноги на ногу.
Она топала ногами, махала
руками и кричала так, точно ее режут. Потом, видя, что никто не слушает её стонов и не думает везти ее домой, Тася с быстротой молнии бросилась к двери и, широко распахнув ее, готовилась убежать отсюда без оглядки, как вдруг громкий крик испуга вырвался из её груди. Три большие лохматые зверя с грозным рычанием бросились к девочке. Это были три огромные собаки, которыми
господин Злыбин, так звали хозяина-фокусника, потешал публику.
Господин Злыбин стоял у одного из столбов, держась за него
рукою. Перед ним находилась крошечная робкая фигурка мальчика, с мольбой смотревшего на него своими большими испуганными глазами.
Архип взял свечку из
рук барина, отыскал за печкою фонарь, засветил его, и оба тихо сошли с крыльца и пошли около двора. Сторож начал бить в чугунную доску, собаки залаяли. «Кто сторожа?» — спросил Дубровский. «Мы, батюшка, — отвечал тонкий голос, — Василиса да Лукерья». — «Подите по дворам, — сказал им Дубровский, — вас не нужно». — «Шабаш», — примолвил Архип. «Спасибо, кормилец», — отвечали бабы и тотчас отправились домой.
— Здравствуйте, батюшка Михайло Поликарпыч!.. Батюшка наш, Павел Михайлыч, здравствуйте!.. Вот кого бог привел видеть! — говорила она, отчеканивая каждое слово и подходя к
руке барина и барчика.
— Так, не велено вас принимать, вот и все! — объяснил солдат, сойдя с лестницы, и потом, отворив входную дверь, указал движением
руки господину Янгуржееву убираться, откуда пришел.
Неточные совпадения
Аммос Федорович (в недоумении расставляет
руки). Как же это,
господа? Как это, в самом деле, мы так оплошали?
Налив
рукою собственной // Стакан вина заморского, // «Пей!» —
барин говорит.
Вгляделся
барин в пахаря: // Грудь впалая; как вдавленный // Живот; у глаз, у рта // Излучины, как трещины // На высохшей земле; // И сам на землю-матушку // Похож он: шея бурая, // Как пласт, сохой отрезанный, // Кирпичное лицо, //
Рука — кора древесная, // А волосы — песок.
Дворовый, что у
барина // Стоял за стулом с веткою, // Вдруг всхлипнул! Слезы катятся // По старому лицу. // «Помолимся же
Господу // За долголетье
барина!» — // Сказал холуй чувствительный // И стал креститься дряхлою, // Дрожащею
рукой. // Гвардейцы черноусые // Кисленько как-то глянули // На верного слугу; // Однако — делать нечего! — // Фуражки сняли, крестятся. // Перекрестились барыни. // Перекрестилась нянюшка, // Перекрестился Клим…
Его водили под
руки // То
господа усатые, // То молодые барыни, — // И так, со всею свитою, // С детьми и приживалками, // С кормилкою и нянькою, // И с белыми собачками, // Все поле сенокосное // Помещик обошел.