Неточные совпадения
Мама тоже посмотрела на Марью Васильевну, потом по лицу её проскользнула печальная улыбка, и она
сказала...
И y Marie будет кислое лицо, кислое, точно она выпила уксус. A Тася
скажет на это
маме...
И тогда
мама поцелует Тасю и
скажет...
Ночью Тася не сомкнула глаз ни на минуту. Она долго ворочалась в постели, стараясь уснуть, переворачивая по нескольку раз подушку, и все-таки сон бежал от неё. Кто-то точно шептал в глубине её сердца: «Нехорошо ты поступила, Тася! Нехорошо! Взять чужое — значит украсть. Что бы
сказала мама, если б узнала поступок своей девочки? Как бы тяжело и больно было узнать это! Ах, Тася! Ты ли это сделала?»
— О, мне ничего не надо, — поторопилась
сказать она. — Ваша
мама так много сделала для меня, отняв у старого фокусника и выходив во время болезни… Мне ничего не надо больше, я и так благодарна ей от всей души.
— Лиза, я сам знаю, но… Я знаю, что это — жалкое малодушие, но… это — только пустяки и больше ничего! Видишь, я задолжал, как дурак, и хочу выиграть, только чтоб отдать. Выиграть можно, потому что я играл без расчета, на ура, как дурак, а теперь за каждый рубль дрожать буду… Не я буду, если не выиграю! Я не пристрастился; это не главное, это только мимолетное, уверяю тебя! Я слишком силен, чтоб не прекратить, когда хочу. Отдам деньги, и тогда ваш нераздельно, и
маме скажи, что не выйду от вас…
Лариосик. Здравствуйте, Николай Васильевич, я так много о вас слышал. (Всем.) Вы удивлены, я вижу? Позвольте вам вручить письмо, оно вам все объяснит.
Мама сказала мне, чтобы я, даже не раздеваясь, дал вам прочитать письмо.
Неточные совпадения
—
Мама, можно мне заговорить с нею? —
сказала Кити, следившая за своим незнакомым другом и заметившая, что она подходит к ключу, и что они могут сойтись у него.
—
Мама! Я… я… не… —
сказал он, стараясь понять по ее выражению, что ожидает его за персик.
— Что
мама? — спросил он, водя рукой по гладкой, нежной шейке дочери. — Здравствуй, —
сказал он, улыбаясь здоровавшемуся мальчику.
— Пойдемте к
мама! —
сказала она, взяв его зa руку. Он долго не мог ничего
сказать, не столько потому, чтоб он боялся словом испортить высоту своего чувства, сколько потому, что каждый раз, как он хотел
сказать что-нибудь, вместо слов, он чувствовал, что у него вырвутся слезы счастья. Он взял ее руку и поцеловал.
— Ах,
мама! — с выражением страдания
сказала Кити.