—
Девочка моя родная! Да разве я могу сердиться на тебя! Ни минутки не сердилась на тебя твоя мама, ни когда из дома пришлось отдать в пансион, ни когда о побеге твоем узнала! Тасечка, жизнь моя! Ведь у меня самой кровью сердце обливалось, когда я, для твоего исправления, отдала тебя из дома. A ты, верно, упрекала маму?
Неточные совпадения
— Вы простите, дорогая m-lle Marie, но Тася —
моя слабость. Она, вы знаете, единственная из
моих троих детей, не знала отцовской ласки: муж умер, когда Тасе была всего неделя, вот почему мне так жалко было
мою сиротку, и я старалась ее баловать и за отца, и за себя. Я понимаю, что Тася избалована, но я так люблю
мою девочку, что не в силах теперь обращаться с него строго и сурово.
— Знаю, — покорно согласилась Нина Владимировна, — очень хорошо знаю… Но что поделаешь! Я слабая мать. Простите мне
мою слабость, a заодно простите и Тасю. Сегодня день
моего рождения и мне бы хотелось, чтобы
девочка была счастливой в этот день.
— Вполне верю,
моя дорогая, и даю вам слово с сегодняшнего дня следить за
девочкой особенно строго. Если поведение Таси окажется неподдающимся исправлению, — что делать! Я отдам ее куда-нибудь…
— Тася! Тася! Что с тобою? Я не узнаю
мою девочку! — произнесла укоризненно Нина Владимировна. — Сейчас же попроси прощения у Марьи Васильевны! — добавила она с непривычной строгостью в голосе.
Он такой смешной и забавный, a главное — он будет напоминать
моей девочке о её падении с липы и этим, может быть, предостережет ее от новых проделок.
— Вы невозможная
девочка! Вы невозможная
девочка! Вы невозможная
девочка! — запела на разные голоса Тася, ужасно разевая рот и размахивая руками и ногами в такт песни. — Ай! Ай! Ай! — закричала она неожиданно, прерываясь, —
мои любимые пирожки с капустой! Дайте мне первой! Первой мне, мне, мне, мне!
— Прощай, — произнесла мама, и Тасе показалось миг, что она слышит прежние мягкие и ласковые нотки в голосе матери, — прощай,
моя девочка, — снова ласково проговорила Нина Владимировна, обнимая Тасю, — старайся вести себя хорошенько и хорошо учиться.
—
Девочки, кто взял
мой мячик? Отдайте мне
мой мячик! — кричала прелестная девчурка, которой на вид было лет шесть и которую все без исключения любили в пансионе и баловали напропалую.
— И совсем я не немая! — сердито бросила она, зло поблескивая на
девочек своими черными глазками. — Оставь
мою шляпу! — окончательно рассердившись прикрикнула она на Фимочку.
— Ну, a теперь, — проговорил далеко неласковым тоном господин Злыбин, обращаясь к
девочке, — изволь забыть раз навсегда твое имя, фамилию и прочее. Отныне ты
мой племянник, брат Андрея, и зовут тебя Толька, Анатолий, понимаешь? A на афише ты будешь называться маленький Тото, фокусник Тото. Слышишь?
Но, Боже
мой, что сталось с густой черной косой
девочки!
— Он ошибся! — вскричал мальчик, указывая пальцем на старого фокусника, —
мой дядя ошибся. Это действительно
девочка Тася, которая добровольно пришла к нам в труппу две недели тому назад. Она больна и ужасно было бы оставить ее в цирке… Берите ее и отдайте матери! Дядя, сейчас же возвратите
девочку её друзьям!
— Не видела, родная! Ведь я уже три недели здесь, только доктор не велел показываться, чтобы не волновать тебя,
мою девочку. Я и сидела в своем уголке и только во время твоего сна на тебя любовалась.
— Ну, a еще нет ли у тебя иной заботы,
моя крошечка? — лаская
девочку, спросила Нина Владимировна.
— Потому что Алексей, я говорю про Алексея Александровича (какая странная, ужасная судьба, что оба Алексеи, не правда ли?), Алексей не отказал бы мне. Я бы забыла, он бы простил… Да что ж он не едет? Он добр, он сам не знает, как он добр. Ах! Боже мой, какая тоска! Дайте мне поскорей воды! Ах, это ей,
девочке моей, будет вредно! Ну, хорошо, ну дайте ей кормилицу. Ну, я согласна, это даже лучше. Он приедет, ему больно будет видеть ее. Отдайте ее.
— Не шути этим, Борюшка; сам сказал сейчас, что она не Марфенька! Пока Вера капризничает без причины, молчит, мечтает одна — Бог с ней! А как эта змея, любовь, заберется в нее, тогда с ней не сладишь! Этого «рожна» я и тебе, не только
девочкам моим, не пожелаю. Да ты это с чего взял: говорил, что ли, с ней, заметил что-нибудь? Ты скажи мне, родной, всю правду! — умоляющим голосом прибавила она, положив ему на плечо руку.
Неточные совпадения
Но
мой Онегин вечер целой // Татьяной занят был одной, // Не этой
девочкой несмелой, // Влюбленной, бедной и простой, // Но равнодушною княгиней, // Но неприступною богиней // Роскошной, царственной Невы. // О люди! все похожи вы // На прародительницу Эву: // Что вам дано, то не влечет; // Вас непрестанно змий зовет // К себе, к таинственному древу; // Запретный плод вам подавай, // А без того вам рай не рай.
А не сгонит, так все-таки пронюхают Дарьи Францовны, и начнет шмыгать
моя девочка, туда да сюда…
— Всю
мою будущую жизнь буду об вас молиться, — горячо проговорила
девочка и вдруг опять засмеялась, — бросилась к нему и крепко опять обняла его.
«Двадцать копеек
мои унес, — злобно проговорил Раскольников, оставшись один. — Ну пусть и с того тоже возьмет, да и отпустит с ним
девочку, тем и кончится… И чего я ввязался тут помогать? Ну мне ль помогать? Имею ль я право помогать? Да пусть их переглотают друг друга живьем, — мне-то чего? И как я смел отдать эти двадцать копеек. Разве они
мои?»
«Как она созрела, Боже
мой! как развилась эта
девочка! Кто ж был ее учителем? Где она брала уроки жизни? У барона? Там гладко, не почерпнешь в его щегольских фразах ничего! Не у Ильи же!..»