Неточные совпадения
— Ну, птички, ну, рыбки мои! Ну, пичужечки милые, что поделывали без меня? Феничка, плутишка моя! Сколько книжек проглотила, пока я пять месяцев за
границей была? А ты, Любаша, как в рукоделиях преуспеваешь? Маруся Крымцева! Кра-са-ви-ца по-прежнему? Все цветешь, как роза, прелесть моя! А Паланя? Цыганочка черноокая! Все в рукоделии преуспеваешь? Оня Лихарева, башибузук ты этакий! Толстеет все и свежеет, шалунишка этакая! А Дорушка, где наша умница-разумница?
Не вижу Дорушки!
— Да разве вы
не видите? Вы
не видите? Ведь мертвый Мурка,
не живой! А это… это… только чучело прежнего Мурки… прекрасно артистически исполненное за
границей… Но все же чучело, — с трудом, через силу, выдавила из себя Нан.
Неточные совпадения
— Да я и строений для этого
не строю; у меня нет зданий с колоннами да фронтонами. Мастеров я
не выписываю из-за
границы. А уж крестьян от хлебопашества ни за что
не оторву. На фабриках у меня работают только в голодный год, всё пришлые, из-за куска хлеба. Этаких фабрик наберется много. Рассмотри только попристальнее свое хозяйство, то
увидишь — всякая тряпка пойдет в дело, всякая дрянь даст доход, так что после отталкиваешь только да говоришь:
не нужно.
Вы уже
видите гнездо злого духа между неприступными утесами, —
не тут-то было: название Чертовой долины происходит от слова «черта», а
не «черт», ибо здесь когда-то была
граница Грузии.
Никуда мне
не хотелось, а за
границу Марфа Петровна и сама меня раза два приглашала,
видя, что я скучал!
А она, по самолюбивой застенчивости, долго
не давала угадывать себя, и только после мучительной борьбы за
границей он с изумлением
увидел, в какой образ простоты, силы и естественности выросло это многообещавшее и забытое им дитя. Там мало-помалу открывалась перед ним глубокая бездна ее души, которую приходилось ему наполнять и никогда
не наполнить.
Гордость заиграла в нем, засияла жизнь, ее волшебная даль, все краски и лучи, которых еще недавно
не было. Он уже
видел себя за
границей с ней, в Швейцарии на озерах, в Италии, ходит в развалинах Рима, катается в гондоле, потом теряется в толпе Парижа, Лондона, потом… потом в своем земном раю — в Обломовке.