Неточные совпадения
Что-то говорило одинокой
девушке, что
другая такая же одинокая молоденькая душа тоскует здесь, у нее, вдали от шумных людей, безучастных к чужому горю… С далеко не свойственной ей порывистостью она распахнула стремительно дверь своего кабинета…
На
другое же утро обнаружилось сразу исчезновение Сони. Бросились искать ее по всему приюту, в подвалах, на чердаке, в саду… Нигде не оставалось никаких следов
девушки… Догадливая Варварушка сумела так вывести окольными путями ночную посетительницу, что никто не приметил беглянок.
Только на
другой день посыльный принес заболевшей от волнения Екатерине Ивановне письмо от Сони, где
девушка слезно молила «ради Христа добрую благодетельницу» не возвращать ее в приют, не отнимать у нее последней радости, не лишать давно желанной и теперь исполненной заветной мечты.
Добрая Екатерина Ивановна после долгих переговоров с баронессой и
другими попечителями приюта решила оставить
девушку в монастыре, предварительно наведя справки и найдя след исчезнувшей Сони.
Особенно заразительно смеялась одна молодая
девушка, сидевшая подле Нан. Дуня хорошо видела эту красавицу-девушку в те минуты, когда
другие говорили на сцене, она то и дело обращала глаза в ее сторону.
В следующую минуту
девушки сидели в уголке залы, вдали от всех, взявшись за руки, крепко прижавшись
друг к
другу.
С испуганными лицами, взволнованные и смущенные три
девушки обегали весь приют, прощаясь с подругами и начальством. Васса горько плакала, повисая на шее то у той, то у
другой приютки. Маленькая болезненная Чуркова рыдала истошным голосом.
Поплелась было за
другими воспитанницами и Любочка. Но, поравнявшись с опушкой леса, мимо которого тянулась дорога к берегу, молодая
девушка вынырнула из толпы подруг и, никем не замеченная, юркнула за первое попавшееся дерево.
Все слышанные с детства от няньки Варвары и от
других простолюдинок рассказы про Иванову ночь с ее кладом и с бесовскою силою воскресли с особенной яркостью в памяти
девушки.
— Батюшки, светы! вот так анекдот! — подбегая к сконфуженным
девушкам, хохотала Оня. — Вот-то хороши обе, нечего сказать!
Друг от
друга бежали и визжали как поросята! То-то представление было! Ай да мы, в театр ходить не надо! — И веселая
девушка залилась гомерическим смехом.
Теперь Дуне и Дорушке приходилось петь на клиросе, вернее, подтягивать подругам, так как никакого голоса не было ни у той, ни у
другой. Фимочка сердился в этот вечер меньше, хотя
девушки, рассеянные донельзя предстоявшим им на завтра отъездом, фальшивили как никогда.
— Расскажи, расскажи, милый, чернобровый парубок! — говорила она, прижимаясь лицом своим к щеке его и обнимая его. — Нет! ты, видно, не любишь меня, у тебя есть
другая девушка. Я не буду бояться; я буду спокойно спать ночь. Теперь-то не засну, если не расскажешь. Я стану мучиться да думать… Расскажи, Левко!..
исключительно Маслову, а не
других девушек, — зажмурившись, но с легкой мефистофельской, хитрой улыбкой сказал товарищ прокурора.
Потом согласились, что закройщицы и
другие девушки, получающие особую плату по развозу заказов и другим должностям, уже довольно вознаграждаются своим собственным жалованьем, и что несправедливо им брать больше других еще и из прибыли.
Этот старинный дом, эти уютные комнаты, эта старинная мебель, цветы, лица прислуги, самый воздух — все это было слишком дорого для него, и именно в этой раме Надежда Васильевна являлась не просто как всякая
другая девушка, а последним словом слишком длинной и слишком красноречивой истории, в которую было вплетено столько событий и столько дорогих имен.
Неточные совпадения
Девушка, кажется, очень мало уж понимала; одну ногу заложила за
другую, причем выставила ее гораздо больше, чем следовало, и, по всем признакам, очень плохо сознавала, что она на улице.
Тут у нас случилась одна
девушка, Параша, черноокая Параша, которую только что привезли из
другой деревни, сенная
девушка, и которую я еще никогда не видывал, — хорошенькая очень, но глупа до невероятности: в слезы, подняла вой на весь двор, и вышел скандал.
В комнатке находились еще мальчик-шарманщик, с маленьким ручным органчиком, и здоровая, краснощекая
девушка в подтыканной полосатой юбке и в тирольской шляпке с лентами, певица, лет восемнадцати, которая, несмотря на хоровую песню в
другой комнате, пела под аккомпанемент органщика, довольно сиплым контральтом, какую-то лакейскую песню…
Мир и тишина покоятся над Выборгской стороной, над ее немощеными улицами, деревянными тротуарами, над тощими садами, над заросшими крапивой канавами, где под забором какая-нибудь коза, с оборванной веревкой на шее, прилежно щиплет траву или дремлет тупо, да в полдень простучат щегольские, высокие каблуки прошедшего по тротуару писаря, зашевелится кисейная занавеска в окошке и из-за ерани выглянет чиновница, или вдруг над забором, в саду, мгновенно выскочит и в ту ж минуту спрячется свежее лицо
девушки, вслед за ним выскочит
другое такое же лицо и также исчезнет, потом явится опять первое и сменится вторым; раздается визг и хохот качающихся на качелях
девушек.
Положим, Ольга не дюжинная
девушка, у которой сердце можно пощекотать усами, тронуть слух звуком сабли; но ведь тогда надо
другое… силу ума, например, чтобы женщина смирялась и склоняла голову перед этим умом, чтоб и свет кланялся ему…