Неточные совпадения
Та молча кивнула головой, и девочки увлеклись
игрою. Из залы до них доносились мотивы церковного пения. Здесь
в рабочей шумели маленькие и о чем-то с увлечением шушукались средние и старшие воспитанницы.
На уроках она дремала,
в часы рукоделий вяло ковыряла иглою, приводя этим
в неистовство Павлу Артемьевну; даже
в часы отдыха,
в свободное время приюток, когда девочки большие и маленькие резвились
в зале, старшие танцуя, малыши взапуски гоняясь друг за другом или устраивая шумные
игры, под руководством той же тети Лели, Машу ничто не занимало.
В такие минуты обрывала
игру Елена Дмитриевна и, лаская белобрысую головенку стрижки, старалась спугнуть это недетское, нездоровое, как ей казалось, настроение Дуни.
И когда прочие стрижки с шумом и визгом гонялись по зале или водили бесконечные хороводы, с пением «хороня золото», или бегая
в «кошки-мышки» и «гуси-лебеди», Дуня с неизменной Дорушкой присоседивались к сидевшей за пианино Елене Дмитриевне и с мечтательно устремленными вдаль глазами слушали ее
игру.
Кричали и визжали стрижки, шумели, суетились средние, хохотали и не меньше детей забавлялись старшие. Все безнаказанно могли шуметь, кричать и возиться
в указанное для
игры время. Доктор Николай Николаевич отвоевал это право детям.
Между тем круг играющих все увеличивался… Приходили «средние» и становились
в круг. И Дуня поместила свою куколку между собой и Дорушкой, осторожно держа ее за замшевые ручки, тоже примкнула к
игре.
— Позвольте и мне примкнуть к вам, детки! Примите и меня
в вашу веселую
игру! — послышался поблизости играющих приторно-сладкий голос.
Играющие возобновили
игру. Но уже не было
в ней прежнего веселья. Было жаль старика. Добрые от природы девочки поняли, что падение нелюбимого эконома случилось неспроста.
Она гуляла и играла с Дуней, уводила ее
в свою уютную маленькую комнатку, показывала ей картинки, учила собирать и сушить цветы, играла ей на пианино, умело втягивала скучавшую девочку
в общие шумные
игры и добилась-таки своего: Дуня повеселела, окрепла, поправилась за лето и загорела, как цыганенок, целые дни проводя
в саду.
И странное дело! Каждая из воспитанниц N-ского приюта, двух его старших отделений, по крайней мере, теснившихся вокруг новенькой, чувствовала непреодолимое, жгучее желание
в глубине сильно бьющегося сердечка быть избранной этой обаятельной девочкой, этой барышней с головы до ног,
игрой слепого случая попавшей
в коричневые стены ремесленного учебного заведения.
Стрижки с веселыми возгласами бросились на площадку вокруг памятника «Дедушки Крылова» и тотчас же затеяли там какую-то шумную, веселую
игру. Старшие и средние, взявшись под руку, парами или шеренгами по нескольку человек, углубились
в боковые аллеи.
После скромной музыки тети Лели, игравшей им бальные танцы
в досужий вечерний час, после грубого барабанения по одной ноте Фимочки во время часов церковного и хорового-светского пения,
игра юного Вальтера казалась им как будто и не
игрою; это было пение вешнего жаворонка
в голубых небесных долинах, быстрый, серебряный, журчащий смех студеного лесного ручья, тихое жужжанье пчелки над душистой медвяной розой, ясный, радостный говор детишек и шум отдаленного морского прибоя вдали.
Целый день звучали среди зеленых сосен молодые, звонкие и детские голоса. По желанию баронессы работали меньше, больше гуляли, играли
в подвижные
игры на вольном воздухе, устраивали хоровое пение, купались
в море, ходили за ягодами
в дальний лес.
Неточные совпадения
Вдовы Клико или Моэта // Благословенное вино //
В бутылке мерзлой для поэта // На стол тотчас принесено. // Оно сверкает Ипокреной; // Оно своей
игрой и пеной // (Подобием того-сего) // Меня пленяло: за него // Последний бедный лепт, бывало, // Давал я. Помните ль, друзья? // Его волшебная струя // Рождала глупостей не мало, // А сколько шуток и стихов, // И споров, и веселых снов!
В красавиц он уж не влюблялся, // А волочился как-нибудь; // Откажут — мигом утешался; // Изменят — рад был отдохнуть. // Он их искал без упоенья, // А оставлял без сожаленья, // Чуть помня их любовь и злость. // Так точно равнодушный гость // На вист вечерний приезжает, // Садится; кончилась
игра: // Он уезжает со двора, // Спокойно дома засыпает // И сам не знает поутру, // Куда поедет ввечеру.
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я
в то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей
игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; //
В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и людей // На самом утре наших дней.
Она поэту подарила // Младых восторгов первый сон, // И мысль об ней одушевила // Его цевницы первый стон. // Простите,
игры золотые! // Он рощи полюбил густые, // Уединенье, тишину, // И ночь, и звезды, и луну, // Луну, небесную лампаду, // Которой посвящали мы // Прогулки средь вечерней тьмы, // И слезы, тайных мук отраду… // Но нынче видим только
в ней // Замену тусклых фонарей.
В фортунку [Фортунка —
игра с помощью вертящегося кружка (фортунки).] крутнул: выиграл две банки помады, фарфоровую чашку и гитару; потом опять поставил один раз и прокрутил, канальство, еще сверх шесть целковых.